Вскоре началась игра в слова. Правила были таковы: один из присутствующих загадывал слово или фразу, а остальным нужно было вспомнить сказки и предания, связанные с ней. Тот, кто ничего не мог вспомнить - выбывал из игры. Напряжение нарастало и оставалось всего лишь несколько участников. Император от души посмеивался, наблюдая за происходящим. Он явно был в прекрасном расположении духа, чего не скажешь о четвертом принце Лю Чинге.
Впрочем, по нему всегда было сложно угадать настроение. Он смотрел перед собой и в общем веселье не принимал никакого участия. Его что-то тревожило и он изредка кидал взгляды то на Хё, то на Реля, то на императора.
Вскоре я разглядела и госпожу Юи вместе со своей дочерью Чон Го. Жаль, теперь ее не получится побить, если она будет нарываться. Служанка, поднявшая руку на госпожу, отправится сразу же на повешение. Такой участи мне точно не хотелось.
Я услышала, как на кухне разбилась чашка и послышался вскрик. Бросившись туда, увидела, как одна из служанок корчится от боли в животе.
– Ми Юн, – она протянула руку мне. – Пожалуйста, отнеси чай к столу, у меня живот скрутило, а остальные служанки заняты.
– Чай... – растерянно пролепетала я, – но наложница Вон запретила мне выходить к столам.
Служанку скрутило по новой так, что она не смогла разогнуться.
– Прошу, помоги. Сейчас время чаепития, если я не принесу вовремя чай, меня изобьют плетками!
Я всерьез испугалась за девушку и вскочила, взявшись за поднос.
– Этот чай подай наследному принцу, – сказала она и спрятала лицо в ладонях.
Я огляделась в поисках наложницы Вон, но той не было, так что мое решение было окончательным. Вздохнув, я взялась за поднос, и направилась к столам, низко склонив голову. Смотреть в глаза знатным господам запрещалось. При виде меня наступила небольшая тишина.
Принцы не могли делать вид, что не узнали меня, но и сказать тоже ничего не могли, чтобы лишний раз не привлекать внимание. Общаться принцам и служанки было не по статусу. Когда я вошла с подносом, в этот момент четвертый принц Чинг стоял прямо перед столом наследного принца и что-то собирался сказать. Я остановилась неподалеку в ожидании, однако, Лю Чинг не торопился начинать речь. Подняв глаза я испугалась, увидев его взгляд.
Он смотрел на меня так, словно увидел перед собой призрак, но я не знала в чем дело. Не понимая, что мне делать, я стояла, чуть склонившись, что было весьма неудобно из-за подноса с чаем.
Глава 43.
– Ну же, брат, ты хотел что-то сказать? Пусть служанка подаст мне чай, – весело произнес захмелевший наследный принц.
– Подожди! – четвертый принц торопливо склонился перед крон принцем и сказал. – Я хотел бы исполнить ритуал "три тоста", если вы позволите.
– Ох, – наследный принц опустил глаза на свой стол, где пустовал кубок. – Но у меня уже нет вина! Пусть же обновят мой кубок!
– У вас есть чай. Его принесли специально для вас. Не столь важен напиток, главное - мои пожелания.
Наследный принц посмотрел на поднос с чаем, а затем на четвертого принца, и засмеялся.
– Брат! Я сегодня в таком хорошем расположении духа, что выполню любые твои капризы. Давай же! Я хочу услышать хорошие слова из твоих уст.
Принц Лю Чинг повернулся ко мне в ожидании чашки чая. Я поставила поднос на столик и налила в пиалу чаю из белого фарфорового чайника, украшенного цветочным орнаментом. Приподняв поднос с горячим напитком, я следила за руками принца, не смея поднять глаза. Его пальцы были длинными и тонкими, он осторожно обхватил пиалу и повернулся к крон принцу.
– Дорогой брат. Я хочу пожелать, чтобы твое здоровье было крепким и могучим, как дуб, – Чинг поднес чашку к губам и не спеша ее выпил. Затем вернул обратно и я повторила ритуал, наполнив пиалу для чая почти до краев. Аромат чая доносился даже до меня - он был слишком цветочный и острый.
Принц сделал шаг навстречу мне и я увидела, что он немного оступился, от чего чуть не упал. Его рука задрожала, когда он взял чашку во второй раз. В этот раз он обхватил ее более плотно, наложив ладонь поверх пальцев другой руки, словно боялся, что в этот раз пиала выскользнет.
– Брат, я хочу пожелать, чтобы твое процветание на троне было таким же ярким, как многообразие растений на цветочной лугу по весне.
Вторая пиала была опустошена и Чинг вернул чашку обратно на поднос. Я заметила, как трясутся его руки и подняла глаза. Лицо принца было безэмоциональным и холодным, а глаза блестели и совершенно не мигали, как бывает у человека, испытывающего невыразимую боль, от которой невозможно даже сделать вдох. Я повторила процедуру и долила остаток чая из чайника в пиалу. В этот раз Лю Чинг медлил. Он немного постоял, смотря перед собой, а затем вдруг торопливо сказал: