-Вы меня не слушаете, Сантьяго -- укорил его хозяин заведения.
-Ты не можешь знать моего имени... -- отмахнулся собеседник. Перед его взором разворачивалась странная картина, где существо из сплетенной тройки посетителей начало поглощать официантку, при этом отрывая от себя части и бросая их в воду.
-Сконцентрируйтесь, Сантьяго! Смотрите на меня! Это все мелочи, развлечение для начинающих. Ваша маленькая неудача с Морисом произошла не от того, что у Вас нет опыта. Просто столь банальное совокупление не для такой тонкой натуры, как вы. Я ведь прав?
Болезненное воспоминание о произошедшем унижении загорелось в груди Сантьяго, просочилось через кожу и поплыло по комнате, становясь неоновой стрелкой, бесстыже указывающей на его эрекцию. Он очень хотел избавиться от этого мерзкого воспоминания, поэтому все же переключил внимание на Деменитора, который продолжал говорить.
-О да, мы с Вами не такие, как остальные. Нам мало действовать в рамках обычных ограничений. Посмотрите сколько преград напридумывало себе общество: мораль, нравственность, религия, семья, подкрепляемые бессмысленными законами, не дающими нам оценить всю прелесть истинного удовольствия. Нельзя трахать кого-то помимо его воли, нельзя вступать в соитие с малолетками, нельзя распространять венерические заболевания. Никакой свободы для истинного ценителя. В сексе пропадает всякое творчество, и он превращается из искусства в банальность! А ведь помимо вымышленных границ дозволенного есть еще и недостатки физиологии, ошибки природы или богов. Почему мой прибор не может быть длиннее моего роста? Или почему у мужчин и женщин разный набор половых органов? Это же несправедливо! А знаете, что еще несправедливо?
Деменитор говорил с пылом настоящего оратора, и серебряные нити на его одежде складывались в описываемые им сцены непостижимого греха. Сантьяго пытался ответить, что не знает ответа на его вопрос, но зубы превратились в застежку-молнию, и замок от нее никак не находился.
-Самое несправедливое -- это смерть. Эта негодяйка не дает нам идти дальше, не дает почувствовать какого это -- умереть во время оргазма, а затем воскреснуть, подобно фениксу из пламени страсти. Она не позволяет убивать и быть убитым ради удовольствия. А ведь удовольствие -- главная причина для существования. Оно и есть истинная жизнь. Но я нашел путь, нашел способ обойти все эти запреты. У меня есть доступ к абсолютному удовольствию. Мне просто не хватает одного участника -- того главного элемента, что запустит процесс, который никогда не закончится. И этим элементом можешь стать ты, Сантьяго. Дай только согласие, и мир падет к твоим ногам.
Сантьяго чувствовал, что заинтригован. Слова Деменитора рождали в его голове захватывающие дух картины, в которых он принимал самое активное участие. И как только он мог ограничиваться каким-то одним способом удовлетворять себя, когда мир полон объектов для совокупления? Мужчина разлепил губы, снова принявшие прежнюю форму, и произнес:
-Хорошо, я согласен на все. Где твое абсолютное удовольствие?
Деменитор хитро улыбнулся и встал из-за стола, расправляя свой белоснежный пиджак.
-Оно уже здесь. Побежали! -- сказал он и припустил в сторону выхода, так что полы его одежды всколыхнулись как крылья.
Сантьяго всего мгновение недоуменно смотрел на удаляющегося владельца заведения, когда мир вдруг вернулся в нормальное состояние, а потолок и стена в районе сцены начали трескаться. В образовавшиеся щели сыпалась кирпичная крошка, освещение предательски заморгало. Никто из посетителей не обратил внимания на происходящее, даже когда часть потолка рухнула на сцену, погребая под собой безучастных зрителей. Сантьяго отбросил свой стул в сторону и побежал к выходу, на пути неловко запнувшись о ножку стола. Уже подбегая к выходу, он обернулся, чтобы увидеть малую часть того, что вызвало обрушение. Это была невообразимо огромная складка чего-то, напоминающего кожу или жировое отложение. Покрытая кучерявыми волосами коричневого и бурого оттенков, она проседала откуда-то сверху, выдавливая потолок, разнося вокруг урчание более громкое, чем грохот разрушений, и источая запах немытого тела.
Сантьяго так бы и остался взирать на плоды собственного сорвавшегося в пике воображения, но рука в белой перчатке схватила его за плечо и потянула вверх по лестнице -- на воздух. Освободившись от оцепенения, как от злых чар, мужчина побежал за своим благодетелем, стараясь не потерять из виду белое пятно его одежды, петляя по тем же переулкам, где всего пару часов назад искал клуб "CARNEM". За спиной раздавались звуки новых разрушений, распространяющихся вокруг чего-то огромного и громоздкого.
Спустя несколько минут изматывающего бега, Сантьяго обнаружил себя посреди какой-то опустевшей площадки на естественном возвышении или холме. Деменитор стоял рядом, смотрел в направлении, откуда они только что прибыли, и громко хлопал в ладоши. Сантьяго тоже оглянулся и узрел картину немыслимых разрушений.
Многие здания обрушились под действием немыслимой силы, которая смела все вокруг, превратив в прах и безвозвратно изменив ландшафт. Многокилометровый столб пыли милосердно скрывал под собой нечто, как саван прячет изуродованное тело. Потоки серой и бурой крошки витали в воздухе, образуя гигантское облако, стыдливо прикрывая существо, их породившее. Сантьяго изо всех сил вглядывался в стену пыли, пытаясь проникнуть в тайну обещанного ему абсолютного удовольствия, но не видел ничего. И в то же время он смутно ощущал родство с этой непонятной конструкцией, воцарившейся на месте целого города, словно он был её частью. Рука Деменитора легла ему на плечо:
-Вдохни поглубже запах новой жизни и скажи привет моему творению. Её зовут Илвезэт, и она покажет тебе, что в жизни нет никаких пределов.
Сантьяго втянул воздух, и в этот же момент какие-то клапаны открылись внутри существа -- потоки пыли резко поменяли направление и превратились в воздушные реки, устремившиеся вовнутрь того, что под собой скрывали. Мужчина начал кашлять так сильно, словно весь поднятый прах оказался у него в легких. Когда же приступ отчаянного кашля прекратился, Сантьяго оказался лицом к лицу с Илвезэт -- Абсолютным удовольствием.
Тварь, некогда побывавшая человеком и переплюнувшая любого языческого бога, объединяла в себе все, о чем можно было помыслить. Неограниченное каким-то одним полом, он и она в одном многокилометровом наслоении плоти, Илвезэт погружало гигантские фаллические щупальца в алые каверны на собственном теле, оплодотворяя себя, удовлетворяя инстинкты обладания, насилия и продолжения рода в одном бесконечном половом акте. Оно боролось с собой, преобладало и покорялось одновременно. Потоки семенной жидкости смешивались с кровью и жиром, превращаясь в реки, текущие как внутри, так и по телу божества. А еще оно плодилось.
Тысячи тысяч опухолей покрывали тело Илвезэт, вздувались в мгновение ока, чтобы тут же исторгнуть из себя струи внутренних вод, несущих целые поколения новых людей. Одни из них тут же попадали в раскрытые пасти и ново образовавшиеся желудки. Другие оказывались внутри изолированных каверн, где росли, учились познавать мир вокруг себя и поклоняться божеству, их породившему. Юноши и девушки этих молодых племен содержались в строгости и чистоте помыслов, чтобы в следующий миг по случайной прихоти судьбы быть принесенными жертву и сброшенными в бездонные ямы. Там, одурманенные парами феромонов, они совокуплялись все со всеми без разбора, одновременно возвышенные и падшие ниже самого дна человеческой природы, не делая различия между живыми или мертвыми, наслаждающимися или вопящими от ужаса. Эти люди, собственноручно вписывали новые строки в фолианты боли и наслаждений. А исчерпав собственную полезность, они шли на убой, и в тени гор их изуродованных тел новые дети творили еще большие бесчинства.