Ночной бой порядком опустошил резерв моей магической энергии, но сон и несколько часов в телеге позволили её восполнить. Поэтому к новой тренировке я приступил с охотой.
Сегодня я решил усложнить задачу. Вместо работы с одиночными сгустками силы, попробовал создать сразу три крошечных огонька. Поначалу это казалось почти невозможным — стоило сосредоточиться на одном, как другие норовили ускользнуть, раствориться в пустоте. Но постепенно, раз за разом, у меня получалось удерживать их всё дольше. Словно скоморох, подбрасывающий сразу несколько шаров, я учился делить внимание, не теряя контроля.
Когда три огонька начали стабильно парить в пространстве моей внутренней силы, я попытался закрутить их в сложную фигуру — тройную спираль. Два вихря, вращающиеся в противоположных направлениях, создавали мощный поток энергии, но третий, движущийся перпендикулярно им, должен был замкнуть конструкцию. Несколько часов я бился над этой задачей, раз за разом теряя контроль, пока наконец не нащупал верное решение. Три потока сошлись воедино, образуя подобие крошечного вихря, и сила хлынула через меня неудержимым потоком. На миг у меня перехватило дыхание — настолько мощным оказался эффект.
Телу нужно было привыкнуть к новым возможностям, и я вынырнул из внутреннего мира.
Захар то и дело косился на меня и копьё, остервенело понукая лошадей. Наконец не утерпел и спросил, понизил голос:
— И где ж вы, Прохор Игнатьевич, биться-то так навострились? Сызмальства ведь ленились. Лежебокой были знатным, ни зарядкой, ни клинком не занимались. Всё за девками красивыми бегали…
Я покачал головой, не глядя на него:
— Есть вещи, Захар, о которых лучше не спрашивать. Ради твоего же блага.
Обиженно засопев, слуга отстал, но ненадолго. Спустя пару минут хлопнул себя по лбу и расплылся в ехидной улыбке:
— Так вот оно что! У вас, барин, никак Талант пробудился! То-то я смекаю — не иначе, как дар ваш воинским оказался. Недаром батюшка ваш заждался, когда ж оно случится!
— Талант? — переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.
— Ну да! — оживился Захар. — Это ж у каждого мага своё особое умение, что другим не по силам. Вот у Князя Оболенского из Сергиева Посада, к примеру, Талант к целительству. А у князя Веретинского, сказывают, к огню. Каждому своё даётся.
Я задумчиво кивнул. Так вот как здесь называют то, что в моём мире именовалось Гранью.
— И много таких… талантливых? — уточнил я.
— Да немного, — почесал в затылке Захар. — Магический дар-то у многих просыпается, когда припрёт как следует. Он у многих есть, а вот Талант… Его только на краю гибели обрести можно. Кто смерти в глаза глянул, да выжил, у того и просыпается. Вот батюшка ваш всё гадал, в какой момент у вас проявится. А вы, значит, на виселице своё обрели и бойцом знатным оказались…
Своя логика в этом определённо имелась, и возражать я не стал. Пусть верит во что хочет.
Ближе к полудню отряд миновал речушку, возле которой земля была густо изрыта следами борьбы. Я спрыгнул с телеги, разглядывая истоптанные берега. Между вывороченных с корнем кустов белела груда тлеющих углей, из которой торчали обугленные кости. Человеческие.
Захар, увидев это, застонал и торопливо закрестился:
— Свят-свят-свят! Вот кому-то не свезло… Знамо дело, Бздыхи порезвились.
— С чего такая уверенность? — прищурился я.
Захар нервно передёрнул плечами:
— Так все знают — кого Бздыхи выпьют, тех опосля огнём жгут. Порядки такие, не приведи Господь на пути повстречаться…
Могилевский мрачно кивнул, подтверждая слова слуги. Выходит, здешние края и впрямь нашпигованы всякой пакостью почище иного захолустного края.
Стиснув пальцы на древке копья, я невесело усмехнулся. Похоже, мой путь в Угрюмиху будет веселее, чем предполагалось вначале.
Через несколько минут отряд двинулся дальше. Я непрерывно глядел по сторонам, не желая пропустить возможную опасность. Сержант не отставал, хмуро оглядывая лесные заросли.
Мой взгляд плавал по дороге и внезапно упёрся в странные отпечатки, выбитые в грязи. Они напоминали следы колёс, но слишком уж широкие и глубокие для обычной телеги или кареты. Я нахмурился, пытаясь сопоставить увиденное с чем-то знакомым, но тщетно.
— Смотрите, боярин — заметив направление моего взгляда, произнёс Захар. — Следы совсем свежие. Тут недавно конвой проезжал, видать, тот, что в Покров направлялся.
Конвой?..
Незнакомое слово внезапно отозвалось внутри, раскрыв своё значение.