— А я не жду, что ты справишься, Платонов, — осклабился церемониймейстер. — Ты позорный мятежник и висельник, балансирующий на грани помилования и казни. За твоей спиной не стоит могучий род. Так или иначе ты умрёшь. Либо тебя втихую прирежут холопы в Угрюмихе, либо палач, когда ты не сможешь справиться с порученным тебе заданием. Тысяча рублей золотом, — с самой дружелюбной улыбкой напомнил он. — До конца года.
Я ответил ему столь же доброжелательной усмешкой, чуть склонив голову набок, будто в задумчивости:
— И когда же мне надлежит отправиться к новому месту службы? Полагаю, сборы предстоят основательные. Ведь вы всем сердцем радеете о моём успехе и хотите, чтобы чаяния Князя оправдались?..
Церемониймейстер растянул губы в издевательской ухмылке:
— О, не утруждай себя излишними хлопотами. Упряжка уже ждёт во дворе, равно как и небольшой отряд стражи — для твоей защиты и помощи, разумеется. Не хочется, чтобы ты случайно потерялся на пути к цели.
Последняя фраза сочилась неприкрытым ехидством. Ожидает, что я сбегу по дороге к такому ценному приобретению.
Я с ледяным спокойствием выдержал очередной уничижительный взгляд и отчеканил:
— На разумнее ли будет передать мне одного из тех стальных монстров, что довёз нас сюда?
На лице Сабуров отразилось недоумение. Несколько секунд он лишь хлопал глазами, а затем рассмеялся, будто услышал отличную шутку.
— Ты хочешь машину?.. Даже если бы у меня было желание выделить казённое имущество такой ценности, я бы не доверил его государственному преступнику. Автомобиль стоит как небольшая деревня, если ты вдруг забыл. Или неудавшаяся казнь настолько помутила твой разум, что ты решил, будто тебе положены привилегии знати высшего ранга?
Приняв эту информацию к сведению вместе с названием странного артефакта, я поднялся из-за стола.
— Что ж, в таком случае не буду вас задерживать. Уверен, государственные дела не ждут, да и я благодаря вам обременён целой кучей новых забот.
Сабуров скрипнул зубами, но кивком отпустил меня. Уже на пороге в спину мне донеслось:
— Перед отправлением можешь попрощаться с семьёй. Мы ведь не звери какие…
Я вышел, расправив плечи и в очередной раз смутив охрану царственной осанкой. Не привыкли они видеть такого от сломленных казнью или ссылкой людей. Что же, я многих за свою жизнь удивлял. Некоторых даже фатально.
Стража тут же обступила со всех сторон, взяв в кольцо, и направилась на первый этаж. Там меня ждало небольшое практически пустое помещение. Пара стульев, стол и графин с водой. Первая возможность утолить жажду за всё это время.
Через некоторое время дверь распахнулась, и на пороге возник давешний старик с площади. Незнакомец резко шагнул ко мне, отчего тело мгновенно приготовилось к бою, но он лишь заключил меня в объятия.
— Прошенька, сынок! Слава богам, ты жив! — его голос задрожал от искренней радости и облегчения.
Похоже, это отец того, чьё тело я теперь занимал — прежнего Платонова. Отстранившись, я получил возможность лучше разглядеть его вблизи и оценить.
Сгорбленная спина, усталый взгляд, неуверенные движения. Волосы и борода серебрились сединой, но взгляд выцветших голубых глаз оставался цепким и ясным. Морщины избороздили лоб и щёки, придавая лицу сходство с высохшей картой. И всё же он искренне любил своего отпрыска. Несмотря на возраст, этот человек всё ещё мог стать полезным союзником.
Старик заглянул в моё лицо. Улыбка на миг увяла, в глазах мелькнула тревога:
— Что не так, сынок?
— Всё в порядке. Просто не каждый день с петли срываешься.
Собеседник кивнул, погладив меня по плечу. Я едва сдержался, чтобы не перехватить чужую ладонь — за годы войн прикосновения к себе я начал воспринимать как потенциальную угрозу.
— Ничего, сынок. Главное, что живой. Поверить не могу, что верёвка лопнула. Если бы своими глазами не видел… Теперь всё образуется. Слава богу, что яд не подействовал!..
Я нахмурился:
— Так это ты отравил меня?
На лице старика отразилась мучительная скорбь:
— Ты что, забыл, Прошенька? Тебе же его вчера через подкупленного тюремщика передали, чтобы ты не мучился, бедный мой. Чтобы сохранить родовую честь и не страдать на потеху толпы.
Он тяжело опустился на стул напротив, утёр набежавшую слезу.
— У меня кровью сердце обливалось, но это единственное, что я мог для тебя сделать. Стерегли тебя крепко, выкрасть не получилось. Но отрава хоть от лишний мучений избавила бы… Видимо, обманул меня тот алхимик. Всучил подделку…