Галактион медленно кивнул:
— Сильный аргумент. Я передам дословно.
— И ещё, — я встал, давая понять, что встреча подходит к концу. — Список тех двадцати трёх преподавателей. Пришлите его завтра, если Успенская действительно выступит. Это будет началом нашего… взаимовыгодного сотрудничества.
— Хорошо, — Старицкий тоже поднялся. — Я буду в городе до завтрашнего вечера. Надеюсь, мы сможем договориться, маркграф. Слишком многое поставлено на карту.
Мы обменялись сдержанными поклонами. Я проводил его до двери, где его встретили мои охранники.
Закрыв дверь, я прислонился к ней спиной. Из спальни вышел Крылов.
— Ну как? — спросил я.
— Большую часть времени говорил правду, — Григорий Мартынович потёр переносицу. — Ложь почувствовал только в одном месте — когда говорил о семейном форс-мажоре у ректора. Скорее всего, тот специально отправил Старицкого, чтобы самому остаться в тени. И ещё… когда говорил про треть Совета. Преувеличение. Точную цифру, конечно, не скажу.
— Всё равно неплохо. Если они действительно выполнят обещание с Успенской, можно будет работать.
Крылов помолчал, затем добавил:
— И знаете, что интересно? Когда он говорил про усталость от несправедливости системы — это правда. Но не вся. Я уловил второй мотив, более сильный.
— Н-да интересно. Что это может быть? Амбиции? Старицкий видит себя во главе реформированного Совета?..
— Вполне может быть, — согласился Григорий Мартынович. — Сколько ему, лет тридцать? Он талантлив, но в текущей системе ему придётся ждать ещё лет двадцать, пока старики освободят места. А с вашей помощью он может перепрыгнуть через несколько ступеней карьерной лестницы.
— Что ж, амбиции — хороший мотиватор, — заметил я. — Главное, чтобы они совпадали с моими целями.
— Что будете делать, воевода?
Я задумался. Фракция молодых реформаторов могла стать полезным инструментом для раскола Академического совета изнутри. Но доверять им полностью было бы наивно.
— Подожду до завтра. Если обещание сбудется, начну переговоры. А пока нужно готовиться к дебатам с этим Белинским. Неделя — не так много времени.
Николай Сергеевич Белинский сидел в своём кабинете в Ростовской академии, методично изучая собранное досье на маркграфа Платонова. Поздний вечер окутывал город, но он не замечал времени, полностью погрузившись в подготовку к предстоящим дебатам.
На столе лежали стопки документов: копии обращений Платонова, стенограммы его публичных выступлений, отчёты о скандалах, свидетельские показания. Белинский делал пометки изящным почерком, время от времени откидываясь в кресле и задумчиво постукивая кончиком ручки по столу.
«Прохор Игнатьевич Платонов, — размышлял он, перечитывая биографию. — Единственный сын не шибко успешного боярина Игнатия Платонова. Бездельник и прожигатель жизни до двадцати двух лет. Затем неудачная казнь, счастливое спасение и внезапная трансформация в „спасителя Пограничья“. Подозрительно».
Магистр выделил красными чернилами ключевые пункты: дуэль с ректором Горевским, которая привела к его самоубийству. Можно подать, как разрушение репутации почтенного академика, который не смог вынести подобной гнусности. Противостояние с князем Тереховым. Анархист? Революционер?.. Дуэль с боярином Елецким с летальным исходом, конфликт с графиней Белозёровой, публичное противостояние с Фондом Добродетели — признанной благотворительной организацией. Отдельно он подчеркнул связь с бандой некого «Кабана» во Владимире — это можно подать как передел криминальной власти, а не борьбу с преступностью. Материала для дискредитации было предостаточно.
«Главная слабость — эмоциональность, — записал Белинский в блокноте. — Платонов позиционирует себя как защитник обездоленных. Это его сила, но и уязвимость. Стоит показать его истинное лицо — жестокого самодура, убийцы, использующего благородные лозунги для захвата власти — и толпа отвернётся».
Он перелистнул страницу, изучая финансовые отчёты Угрюма.
«Сумеречная сталь неизвестного происхождения, массовая торговля Реликтами, выкуп сотен должников… Откуда такие деньги у сына обедневшего рода? Намекнуть на отмывание криминальных капиталов, контрабанду из-за рубежа. Пусть попробует доказать законность источников — любые объяснения без документов будут выглядеть неубедительно».