Где-то наверху аэроманты замерли в шоке. Голос одного из них, усиленный артефактом, донёсся сквозь свист ветра:
— Этот контуженный спрыгнул с…
Закрыв глаза, я потянулся к силе.
Резерв магической энергии взорвался наружу, как вода из прорвавшей плотины. Тысяча восемьсот капель Эссенции устремились в заклинание, которое я не использовал с прошлой жизни.
Воздух вокруг меня начал искриться от напряжения. Раскалённые оранжевые всполохи вспыхивали и гасли, словно искры от кузнечного молота. А затем пространство подо мной начало сгущаться.
Сначала материализовался хребет — базальтовые сегменты, выраставшие из ничего, соединённые потоками расплавленной магмы вместо суставов. Чёрный камень раскалялся изнутри, отбрасывая багровые отсветы на облака. Затем появилась голова — обсидиановый череп размером с легковушку, с пастью, из которой капала расплавленная порода. Зубы были кристаллами чёрного алмаза, каждый — размером с человеческую руку.
Шея вытянулась следом, сегмент за сегментом, изгибаясь с тяжеловесной грацией хищника. Между базальтовыми пластинами струилась магма, освещая формирующееся существо изнутри, словно огненную лампу.
Тело поднялось из небытия — рёбра из вулканического стекла, брюхо, светящееся красным огнём. Жар от существа ударил волной, заставляя воздух дрожать и плавиться.
Крылья развернулись последними — не плоть и перепонки, а тончайшие слои обсидиана, сквозь которые просвечивали потоки магмы. Каждое их движение сопровождалось треском раскалённого камня, и размах их достигал пятидесяти метров от кончика до кончика.
Хвост выстрелил из сгустка энергии, усеянный шипами размером с копьё, извиваясь в воздухе с шелестом, напоминающим звук осыпающейся породы.
Двадцать пять метров от морды до кончика хвоста. Высота в холке — десять метров. Вес — десятки тонн чистого камня и магмы, удерживаемых в воздухе моей волей.
Окаменевший дракон. Заклинание ранга Архимагистра, используемое, когда тебе совершенно точно нужно произвести правильное первое впечатление.
Всё это заняло не больше двух секунд.
Я упал на холку призванного существа между крыльями и остался стоять. Ноги устойчиво вросли в раскалённый базальт — жар не трогал меня, создателя этого существа. Мой домен резонировал с телом фамильяра, превращая нас в единое целое.
«Между прочим, — ядовито заметил Скальд где-то на краю сознания, — у тебя уже есть фамильяр. Верный, преданный, оголодавший до чёртиков. Но кого это волнует, когда можно покататься на своей новенькой блестящей игрушке в виде горящей ящерицы! И вообще, он даже говорить не умеет. Какой из него фамильяр?»
От дракона пришла волна спокойного превосходства, оформленная в медленные, тяжёлые образы:
«Птица говорит много. Птица весит мало. Совпадение?»
Скальд аж задохнулся от возмущения, но я почувствовал, что он не нашёл достойного ответа.
Дракон, меж тем, разинул пасть и зарычал.
Звук был как извержение вулкана и раскат грома одновременно. Ударная волна прокатилась по небу, заставив вертолёт за моей спиной качнуться. Глаза существа уставились на аэромантов.
Те разлетелись в стороны, как воробьи от ястреба. Их стройное кольцо рассыпалось за мгновение — организованный перехват превратился в паническое бегство. Я не винил их: даже Магистры никогда не сталкивались с чем-то подобным, а эти были лишь Мастерами.
Один оказался слишком медленным.
Дракон развернулся в воздухе, проносясь мимо замешкавшегося аэроманта. Жар от тела существа ударил по магу волной. Его камуфляжный костюм затлел, как сухая солома. Человек закричал скорее от удивления, чем боли, судорожно сбивая пламя воздушными потоками, и рухнул вниз, едва успев создать подушку для приземления.
Остальные четверо рванули прочь с такой скоростью, что даже не оглянулись.
Дракон расправил крылья и поймал восходящий поток, в котором на самом деле не нуждался, имея возможность летать за счёт магической левитации. Он величественно парил над Астраханью, и город внизу казался игрушечным. Люди на улицах задирали головы, указывая пальцами в небо, прикрывая глаза ладонями от солнца.
Пусть смотрят. Пусть видят, кто пришёл.
Вертолёт догнал нас, держась на почтительном расстоянии от раскалённых крыльев. Я видел бледные лица гвардейцев в иллюминаторе — даже мои гвардейцы, повидавшие немало, смотрели с открытыми ртами.