Дворец Вадбольского вырастал впереди. Пора было начинать переговоры.
Глава 3
Дракон опустился на лужайку перед дворцом с грацией, которую трудно было ожидать от существа размером с небольшой самолёт. Базальтовые лапы вмяли идеально подстриженный газон, оставляя в земле глубокие борозды, а жар от магмы, струившейся между сегментами панциря, заставил траву вокруг пожелтеть и скрутиться. Я соскользнул с холки фамильяра на землю, чувствуя, как домен тихо пульсирует в груди, откликаясь на металл вокруг — пряжки ремней, застёжки, оружие, даже крошечные заклёпки на ботинках приближающихся людей.
Из ворот дворца выбежала личная гвардия Вадбольского — двадцать воинов в чёрно-золотых реликтовых доспехах. Это была не средневековая броня, разумеется, а современные тактические костюмы с усиленными пластинами из Холодного железа, явно обработанного алхимически, конкретно из Солнечной бронзы. Золотой герб княжества красовался на нагрудниках, а чёрная ткань поглощала солнечный свет. Бойцы рассыпались полукругом, направляя автоматы на нас с отточенной слаженностью профессионалов.
Я отметил их позиции краем сознания — грамотная расстановка, перекрёстные секторы обстрела, никаких очевидных слепых зон. Хорошая выучка. Впрочем, против того, что стояло за моей спиной, всё это имело примерно такое же значение, как зонтик против цунами.
Капитан гвардии сделал шаг вперёд. Седобородый ветеран лет сорока с давно зажившим рваным шрамом, пересекавшим всю левую щёку от виска до подбородка — след от чего-то режущего, возможно, когтя Бездушного. Такие шрамы не получают в уличных драках. Голос его прозвучал твёрдо, но в глазах читалось напряжение человека, который прекрасно понимал, во что ввязывается.
— Остановитесь! — рявкнул капитан. — Назовите себя!
— Князь Прохор Игнатьевич Платонов, — произнёс я спокойно, не повышая голоса, — правитель Угрюмского и Владимирского княжеств.
Капитан коротко кивнул, словно услышанное подтвердило его худшие опасения. Его взгляд скользнул по гвардейцам, которые стояли позади меня с автоматами наперевес.
— А это моя охрана, — я позволил себе кривую улыбку. — Я без неё никуда.
Повисла пауза. Капитан медленно, с каким-то механическим движением человека, не верящего собственным глазам, повернул голову. Посмотрел на дракона. На двадцатипятиметровую тушу из раскалённого базальта, между сегментами которой струилась магма, освещая лужайку багровыми отсветами. На обсидиановую морду с зубами размером с человеческую руку. На крылья, распростёртые с тяжеловесной небрежностью хищника, знающего, что ему некого бояться.
Потом обратно — на четырёх мужиков с автоматами.
Потом снова на дракона.
Один из молодых гвардейцев — совсем ещё мальчишка, лет двадцати, с пушком вместо бороды — не выдержал и прошептал достаточно громко, чтобы я услышал:
— Капитан… кто тут кому охрана, а?
У его соседа дёрнулся глаз. Раз, другой, третий. Бедняга явно пытался сохранить невозмутимое выражение лица, но мышцы отказывались подчиняться.
Капитан цыкнул на них сквозь зубы, но я видел, что он и сам находится в состоянии лёгкого шока от абсурдности происходящего. Профессионализм боролся со здравым смыслом, и профессионализм пока побеждал, но с минимальным перевесом.
— Ваша Светлость, — он собрался с мыслями, и я мысленно отдал должное его выдержке, — ваша… э… основная охрана может остаться здесь. Но неприглашённых вооружённых людей во дворец мы пропустить не можем. Правила безопасности.
Я посмотрел на него спокойно. Без угрозы, без давления — просто констатируя факт:
— Мои люди идут со мной.
Капитан качнул головой:
— Князь, я понимаю, но таковы правила. Если хотите, я доложу Его Светлости, и с его разрешения…
— Мои. Люди. Идут. Со мной, — повторил я медленно, раздельно, словно объяснял очевидное упрямому ребёнку.
Капитан крепче сжал автомат.
— Ваша Светлость, я не могу нарушить приказ, — в его голосе прорезалось упрямство старого солдата. — Вооружённые посторонние не…
Я сделал лёгкий жест рукой — почти небрежный, словно отмахивался от назойливой мухи.
Металл откликнулся мгновенно.
Двадцать автоматов рванулись из рук владельцев одновременно, увлекая за собой тех, кто вцепился покрепче. Один гвардеец — тот самый с нервным тиком — пролетел метра три, не выпуская оружия, прежде чем здравый смысл победил упрямство и он разжал пальцы. Другого потащил за собой нагрудник, и бедняга проехал по траве на животе, оставляя за собой борозду в газоне и поток невнятных ругательств.