— Вы… вы угрожаете суверенному князю в его собственном дворце? — он обвёл рукой зал. — У вас четверо людей, у меня…
— У вас полтора десятка магов и сотня воинов, — спокойно перебил я. — Хотите проверим, имеет ли это значение?
Словно в ответ на мои слова, за стенами дворца раздался оглушительный рёв. Окаменевший дракон повернул голову, и его багровый глаз снова заглянул в витражное окно, заливая зал зловещим красноватым светом. Пасть существа раскрылась, обнажая зубы из чёрного алмаза, и между ними закапала магма, прожигая дымящиеся отверстия в каменных плитах дворцовой террасы.
Вадбольский, как заворожённый, не мог оторвать взгляд от этого зрелища. Его лицо, и без того бледное, приобрело какой-то землистый оттенок.
— Вы, Аксентий Евдокимович, сидите на троне с металлической отделкой, — продолжил я, делая шаг к возвышению, — в зале, где каждое оружие, каждый гвоздь, каждая петля на двери — продолжение моего тела, — я позволил домену слегка шевельнуть декоративные мечи на стенах, и они тихо зазвенели в креплениях. — Так что вопрос не в том, смогу ли я забрать своих людей силой. Вопрос в том, отпустите ли вы их мирно, или я начну показывать, на что способен Архимагистр, когда разозлён.
Шёпот среди наблюдателей усилился. Весть о получении мной заветного для десятков тысяч магов ранга только что стала достоянием публики. Но даже не озвучь я это вслух, знающие люди всё равно сделали бы правильные выводы на основании предыдущей демонстрации силы.
Князь сидел неподвижно, как изваяние. Только пальцы продолжали судорожно сжимать подлокотники.
Один из его советников — старый боярин с седой бородой и орденами на груди — наклонился к уху правителя и прошептал достаточно громко, чтобы я расслышал:
— Ваша Светлость… Это Архимагистр. Мы не сможем…
Другой советник, помоложе, добавил ещё тише:
— Он разгромил штаб-квартиру Гильдии в Москве. Их время пришло…
Я сделал вид, что не слышу этого шёпота, хотя каждое слово отпечаталось в памяти. Полезная информация о настроениях при дворе Вадбольского.
— Аксентий Евдокимович, — заговорил я уже мягче, почти доверительно, — я понимаю ваше положение. Гильдия имеет обширное влияние, бережно собирает компромат и должников, но посмотрите на факты.
Я указал на своих спутников — Гаврилу, Евсея, Ярослава и Михаила, которые стояли за моей спиной с автоматами наперевес, невозмутимые, как статуи.
— Нас пятеро. Мы вошли в ваш дворец, окружённые сотнями ваших подданых. И никто не посмел нас тронуть. Почему?
Пауза. Я обвёл взглядом зал — застывших гвардейцев, бледных магов, бояр, старавшихся не встречаться со мной глазами.
— Потому что вы все понимаете: первый, кто поднимет оружие против меня, умрёт. Второй умрёт. Десятый умрёт. И даже если мне придётся убить всех до последнего — я всё равно уйду отсюда, забрав своих людей.
Вадбольский закрыл глаза. Его плечи поникли, и он как-то разом осел в кресле, словно из него выпустили воздух. Когда он снова заговорил, голос его звучал глухо, надломленно:
— Что вы хотите?
— Шестеро моих товарищей освобождаются прямо сейчас, — я начал загибать пальцы. — Прикажите доставить их сюда. Немедленно. Все обвинения против них будут сняты, — я кивнул в сторону двери, за которой скрылись гвардейцы, посланные за агентами Гильдии. — И тех двоих, что ваши люди сейчас приведут, я тоже заберу с собой.
Вадбольский дёрнулся:
— Представителей Гильдии? Но они…
— Военнопленные, — отрезал я. — Они ответят за свои преступления перед судом.
Князь открыл рот, чтобы возразить, но взгляд его скользнул по тому, что осталось от первого агента на полу, и он промолчал.
— Это всё? — наконец выдавил он.
— Нет, — я выдержал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Гильдия больше не имеет права функционировать в вашем княжестве. Если они выйдут на связь — отказывайте им. Если потребуют использовать ваши порты для перевозки «грузов» — отвергайте.
Вадбольский дёрнулся, как от удара:
— Вы хотите, чтобы я разорвал отношения с Гильдией? Они разорят меня!
— Они попытаются, — я позволил себе холодную улыбку. — Но через год, князь, от них не останется ни единого следа, а вы вспомните этот день. И будете рады, что сделали правильный выбор.
Наглость этого заявления ошеломила зал. Я видел, как переглядываются бояре, как вытягиваются лица придворных. Но никто не засмеялся, никто не фыркнул презрительно. Слишком свежи были воспоминания о том, что осталось от представителя Гильдии — бесформенная масса плоти и металла, растёкшаяся по мраморному полу.