Их лица.
Их голоса.
Их…
Воспоминания блёкли.
Как выцветшие картины. Контуры расплывались. Черты лиц стирались. Я пытался удержать образ девушки с рыжими волосами — её глаза, цвет волос, изгиб губ, имя, но всё это ускользало от меня, словно песок сквозь пальцы.
«Эти воспоминания не настоящие, — прошептала Бездна, и в голосе её звучало что-то похожее на сочувствие. — Хродрик умер больше тысячи лет назад. Ты не переродился. Ты выдумал себе новую жизнь, цепляясь за существование. Прохор Платонов — фантом. Иллюзия умирающего сознания».
Я попытался возразить, но…
Что если она права?
Что если всё это — агония? Последние секунды перед смертью, растянутые в целую жизнь? Что если я всё ещё лежу на полу тронного зала с кинжалом в сердце, и мой разум отчаянно цепляется за несуществующую реальность?
Эти люди… Я их выдумал. Всех их. Потому что не мог принять свою смертность.
«Ты страдал достаточно, — прошептала Бездна, почти нежно. — Пора отпустить. Пора принять правду. Тебя нет. Никогда не было».
Я почувствовал, как моя воля начинает таять. Сопротивление слабеть. Зачем бороться с очевидным? Зачем цепляться за иллюзию?
Лицо моё — то, которое я не чувствовал, которого, может быть, и не существовало — поднялось само, запрокинувшись вверх. Готовое раствориться. Принять истину. Уйти на покой.
Может, Бездна права. Может, легче просто…
«Кроме смерти будет и новая жизнь».
Ярослава. Я обнимал её, чувствуя, как бьётся её сердце. Она говорила о нашем будущем. О детях. О жизни, которая придёт после всех войн. О том, что мы создадим вместе с ней.
Я вспомнил ощущение. Тепло её ладони в моей. Реальное, физическое, неоспоримое. Мятный запах её шампуня. Шершавость мозоли от рукояти меча. Тепло её кожи.
Это было реально. Настолько реально, что никакая Бездна не могла это стереть.
Я умер. Это правда. Хродрик мёртв уже тысячу лет.
Но Прохор жив.
И это тоже правда.
Две вещи могут быть истиной одновременно. Смерть не отменяет новую жизнь. Прошлое не делает настоящее иллюзией.
И тогда я почувствовал его — металл. В стенах ритуального зала, в земле подо мной, в воздухе вокруг — мельчайшие частицы железа. Они откликнулись. Не на заклинание. На само моё существование.
Я есть. Значит, мир вокруг меня — тоже есть. И этот мир знает меня.
Ощущение вернулось в руки. В ноги. В грудь. Я вдохнул — глубоко, жадно, по-настоящему.
Сердце билось. Кровь текла по венам. Металл в моей крови резонировал с металлом в стенах и камнем под ногами.
Я существую.
И мир вокруг меня подтверждает это.
В тот же миг воспоминания вернулись — яркие, чёткие, настоящие.
Ярослава, с упоением танцующая в круговерти битвы в день нашей первой встречи. Я существую, потому что она выбрала меня.
Полина в роли школьной учительницы перед толпой любознательной ребятни. Я существую, потому что именно в Угрюме она нашла своё призвание.
Василиса, засыпающая над чертежами, доверившая мне свои тайны. Я существую, потому что именно в Угрюме она поверила в себя.
Егор и Пётр Вдовин, мои ученики с сияющими от восторга глазами. Я существую, потому что учу и помогаю расти.
Маша — маленькая девочка, которую я спас в хижине Химеры вместе с её матерью. Я существую, потому что защищаю.
Скальд, древний ворчливый ворон, связавший свою жизнь с моей. Я существую, потому что даю кров и дружбу.
Руслан Ракитин, вспыльчивый дворянин, ставший моим союзником. Я существую, потому что объединяю.
Родион Коршунов, с восторгом разглядывающий отросшую ногу. Я существую, потому что исцеляю.
Захар, болтливый и преданный, сбросивший десяток лет в своей новой ипостаси управляющего целого города. Я существую, потому что долг связывает двоих.
Игнатий, мой отец в этой жизни, доверивший мне будущее нашей семьи. Я существую, потому что продолжаю род.
Борис, командир дружины, верный с первых дней. Я существую, потому что достоин службы.
Бездна содрогнулась. Кто-то спорил с ней, и это случалось не часто. Я не пытался убежать, не искал компромисса. Просто утверждал своё право быть.
«Астрид плакала каждую ночь после твоей смерти, — прошептала всеобъемлющая пустота, меняя тактику, бросая последнюю атаку. — Молодая девушка, окружённая интриганами. Ты бросил её».
Перед глазами всплыла картины того, как дочь плачет на кровати, сжимая мою старую рубаху.