Слова рвались из груди рваными фразами, точно старое боевое знамя.
Я не бросил. Никогда бы не бросил. Я был с ней до конца, покуда мог. Она выжила. Она продолжила моё дело.
«Ты страдал», — попробовала Бездна снова.
Да. Но я любил. Я сражался. Я жил.
«Ты потерял всё».
Но я имел это. Я имею это сейчас. И это делает меня реальным.
«Ты умрёшь снова».
Умру. Но сейчас я жив, и у тебя нет власти надо мной.
Тишина. Долгая, тяжёлая тишина.
А потом — свет.
Не вспышка, не озарение. Просто… что-то вместо ничего. Бездна отступила, неохотно, со скрипом, словно древний механизм, который не двигался тысячелетиями, но отступила.
Я сделал первый вдох после вечности. Или секунды. Время здесь не имело значения.
Я прошёл первую ловушку.
Свет ударил без предупреждения.
Не постепенное озарение, не рассвет после ночи — вспышка, равная тысяче солнц. Она ворвалась в сознание мгновенно, заполнив каждый уголок моего существа ослепительным сиянием, и на смену абсолютной пустоте Бездны Небытия пришла абсолютная полнота.
Мой резерв — почти три тысячи капель магической энергии — полыхал внутри, как расплавленная сталь в тигле. Кристаллы Эссенции, которые я поглотил перед погружением, а также те, что до сих пор окружали меня где-то там, в реальном мире, растворились в магическом ядре и теперь рвались наружу, требуя выхода. Каждая клетка моего тела звенела от переполняющей силы.
Эйфория Всемогущества. Вторая ловушка на пути к домену.
И она была страшнее первой.
Бездна пыталась убедить меня, что я не существую. Это ложь, которую можно опровергнуть. Но свет не лгал — он показывал правду. Я действительно обладал силой, способной изменить мир. Почти три тысячи капель концентрированной магической энергии — достаточно, чтобы сровнять с землёй небольшой город. Достаточно, чтобы превратить гору в равнину, а реку заставить течь вспять. Я чувствовал каждую крупицу металла в радиусе километров — арматуру в фундаментах зданий, фонари на улицах, оружие у бойцов на крепостных стенах. Всё это откликалось на моё присутствие, готовое подчиниться мгновенно.
Почему бы не выплеснуть эту мощь наружу? Почему бы не переделать этот несовершенный мир по своему образу и подобию?
Мысль была такой естественной, такой правильной, что я почти поддался ей.
Я мог бы одним усилием воли обрушить дворец Вадбольского на голову работорговца, который двадцать лет продавал людей как скот. Мог бы выковать железные кандалы из воздуха и заковать в них каждого члена руководящего совета Гильдии Целителей, каждого, кто подкладывал детей под извращенцев ради власти ради и называл это необходимостью. Мог бы превратить золотые украшения продажных бояр в удавки на их шеях, а роскошные дворцы гедонистов-князей — в их могилы. Этот мир прогнил насквозь, пока лучшие люди нации вырождались в интриганов и сластолюбцев, а на границах умирали простые солдаты, защищая их право пировать. Я мог бы исправить это. Прямо сейчас. Одним движением воли.
Мысли текли сами собой, одна за другой, и каждая казалась правильнее предыдущей. Справедливый гнев, праведная кара, очищение огнём и сталью — разве не к этому я шёл две жизни? Разве не для этого копил силу?..
И только где-то на самом краю сознания, там, где ещё теплился холодный рассудок воина, прошедшего сотни битв, шевельнулась мысль: это не я. Это говорит сила. Это она нашёптывает мне оправдания, рисует картины справедливой мести, подталкивает к краю пропасти. Эйфория Всемогущества — не просто избыток энергии. Это одержимость, которая убеждает тебя, что ты прав, пока ведёт к гибели.
Эта сила пела в венах, обещая величие. Просила только одного — выпустить её на волю, указать ей цель.
Князь Изборский не выдержал этого искушения.
Я помнил его лицо — умудрённое опытом, решительное, полное огня. Талантливый пиромант, достигший порога Архимагистра в сорок лет, что по тем временам считалось выдающимся достижением. Он прошёл Бездну Небытия, он преодолел первое испытание, и когда сила хлынула в него рекой расплавленного золота, он решил, что справится сам, без наставников.
Его домен должен был стать пламенем, контролируемым и направленным. Вместо этого он превратился в неуправляемый взрыв.
Три квартала Изборска исчезли в столбе огня. Сам князь сгорел первым — его тело не выдержало энергии, которую он попытался выплеснуть. Четыреста семнадцать человек погибли вместе с ним, просто потому, что один маг не сумел обуздать собственную силу.