— По данным моих соколиков, в Астрахань прибыли трое представителей Гильдии для переговоров о передаче наших людей. Двое мужчин и женщина, все — маги не ниже Мастера. Носят перстни с изумрудами — знак принадлежности к внутреннему кругу организации.
Я кивнул:
— При встрече с усиленными бойцами или химерами, берите их на себя, но ко мне под руку не лезьте. Дайте мне пространство для манёвра.
Федот поднял взгляд от блокнота:
— Политические последствия?
Обучения в Перуне явно пошло ему на пользу, заставив думать наперёд о последствиях до того, как будет сделан опрометчивый шаг.
— Если дойдёт до прямого столкновения, — начал Коршунов, — Гильдия попытается представить это как нападение на мирное княжество. Поэтому важно, чтобы первый удар нанесли они. Прохор Игнатич, вам придётся… сдерживаться.
Я усмехнулся:
— Постараюсь. Если же ситуация эскалируется до боя, у меня есть предварительные договорённости с князем Голицыным и Оболенским. Они официально не вмешаются, но и не осудят публично.
— Логистика, — продолжил Родион, сменив карту. — Маршрут до Астрахани: примерно шесть часов лёта с одной дозаправкой. Садимся в Саратове — там у нас есть контакт на частном аэродроме. Воронеж исключён.
— Местный князь до сих пор дуется из-за вертолёта? — хмыкнул Евсей.
— Скорее, до сих пор мечтает его отобрать, — ответил я.
Федот закрыл блокнот и посмотрел на меня:
— Ваша Светлость, на днях состоится заседание Боярской думы. Знать съезжается со всего княжества. Что если не успеем вернуться?
— Знаю, поэтому возьми на себя организацию безопасности по высшему уровню.
— А чё они сюда все прутся-то? — простодушно спросил Ярослав.
Хмыкнув, я качнул головой, давя улыбку, и ответил:
— Цель собрания — мой доклад по деятельности на посту князя, формирование новых рабочих направлений. Если не вернусь вовремя — будем переносить на три дня. Официальная причина: инспекционная поездка по южным границам.
Коршунов лишь кивнул.
— Вопросы?
Тишина.
— Тогда грузимся.
Через двадцать минут вертолёт оторвался от площадки.
Скальд устроился на спинке соседнего кресла, демонстративно игнорируя рёв двигателей.
«Ну что, снова летим спасать мир?» — ехидно поинтересовался он.
Всего лишь четверых человек.
«Пока четверых. Ты же понимаешь, что это никогда не заканчивается? Сначала четверо, потом деревня, потом княжество, потом…»
Скальд.
«Молчу-молчу. Но орешки, между прочим, на этом борту не выдают, а я проверил!..»
Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как домен тихо пульсирует в груди, откликаясь на металл фюзеляжа. Впереди ждала Астрахань, князь-работорговец и агенты Гильдии.
Поездка обещала быть нескучной.
Тронный зал княжеского дворца в Астрахани тонул в послеобеденном солнечном свете, пробивавшемся сквозь высокие витражные окна. Князь Аксентий Вадбольский сидел на массивном дубовом троне с резными подлокотниками, украшенными золотой инкрустацией, и наблюдал за очередным просителем — купцом средней руки, который жаловался на произвол таможенников в порту. Князю было пятьдесят пять лет, и за двадцать лет правления он научился слушать жалобы с выражением внимательного участия, даже когда мысли его блуждали далеко. Седеющие волосы были тщательно уложены, короткая борода подстрижена по последней столичной моде, а тёмно-зелёный двубортный костюм с золотым шитьём подчёркивал статус правителя весьма немаленького княжества.
В углу слева от трона стоял представитель Гильдии Целителей — высокий худощавый мужчина лет сорока с аккуратно подстриженными усами и холодными серыми глазами, в которых читалось плохо скрываемое нетерпение. Уполномоченный Гильдии примчался позапрошлой ночью с предложением о передаче арестованных пленников, но переговоры зашли в тупик. Вадбольский требовал конкретных гарантий и компенсаций, Гильдия предлагала туманные обещания будущих преференций, и князь чувствовал растущее раздражение от этого танца вокруг сути вопроса.
Купец наконец закончил свою жалобу, и Вадбольский жестом отпустил его, поручив казначею разобраться в деталях. Следующий проситель — местный боярин с вопросом о границах земельных владений — начал было излагать суть проблемы, но князь слушал вполуха, размышляя о более важных материях. Арестованные — четверо в темнице дворца под усиленной охраной и двое раненых в реанимации городской больницы — упорно молчали о том, кому служат, несмотря на все усилия допрашивавших. Ни один из пленников так и не проронил ни слова о своём хозяине. Похвально, но крайне раздражающе.