Клинок на левом бедре — не парадный, а рабочий, с потёртой рукоятью. Другие рыцари всё чаще ходили без оружия в пределах монастыря, особенно после того, как война закончилась и Орден присягнул Платонову. Фон Зиверт продолжал носить клинок так, как носил его двадцать лет назад, когда поступил послушником. Не то чтобы он ожидал боя, просто это предписывал устав.
— Садись, — Дитрих указал на единственный стул напротив стола. — Благодарю, что нашёл время.
Фон Зиверт опустился на стул, положив ладони на колени. Спина прямая, подбородок чуть приподнят. Ни суеты, ни расслабленности. Комтур ждал.
Дитрих отодвинул свечу в сторону и несколько секунд рассматривал сидящего перед ним человека, прежде чем начать. Герхард не был бунтарём по своей природе. Среди ортодоксов он не состоял, в «модернистах» не числился, фракционных лидеров за ужином не цитировал. Он не оспаривал решения нового руководства открыто и не саботировал их исподтишка. Он выполнял приказы — точно, без задержек, без отсебятины.
Во время службы в Белой Руси патрульные маршруты его гарнизона менялись каждые две недели по расписанию, караулы заступали секунда в секунду, рапорты ложились на стол вовремя и в полном объёме. Идеальная машина. И в этом заключалась опасность. Бунтарь предсказуем: он кричит, собирает сторонников, рано или поздно допускает ошибку. Лояльный фанатик вроде покойного фон Эшенбаха ещё предсказуемее: его ведёт вера, и, если вера разрушена, он ломается. Человек, выполняющий приказы без убеждённости, подобен крепостной стене без фундамента — стоит ровно до первого сильного удара, а потом рушится.
За фон Зивертом тянулись полторы сотни рыцарей. Молчаливое амбивалентное большинство, которое не пропиталось идеями Дитриха, но и не противостояло ему. Оно наблюдало. Ждало. Принюхивалось к новым порядкам с осторожностью охотничьих собак, которых перевели к другому хозяину. Эти люди пока не решили, куда идти, и фон Зиверт олицетворял их нерешительность — педантичную, бесшумную, терпеливую.
— У меня к тебе разговор, Герхард, — сказал маршал, взяв карандаш. — Без свидетелей и без протокола. Речь пойдёт о том, что беспокоит многих наших собратьев. Свои мысли я донесу через… цифры.
Фон Зиверт чуть склонил голову, показывая, что слушает. Ни слова, ни жеста одобрения. Только внимание, чистое и сухое, лишённое примесей любопытства или тревоги.
Дитрих положил перед собой лист бумаги, провёл вертикальную черту, разделив его на два столбца, и в левом начал писать. Карандаш скользил по бумаге мелким аккуратным почерком, который выработался за годы составления полевых рапортов при свечах.
— Средний магический резерв рыцаря ранга Подмастерье — четыреста капель, — произнёс он вслух, записывая число. — Мастера — тысяча. Расход на поддержание защитного барьера в активном бою — от семидесяти до двухсот капель в минуту, в зависимости от интенсивности входящего огня.
Карандаш двинулся ниже. Дитрих чертил строчки быстро, не сверяясь с записями: эти числа он знал наизусть, потому что пересчитывал их десятки раз, один в тишине командирской палатки, когда остальные спали.
— Расход на одну атакующую магическую конструкцию: у Подмастерья от шестидесяти капель по нижней границе до ста пятидесяти по верхней. У Мастера диапазон шире — от восьмидесяти до четырёхсот, в зависимости от заклинания и стихии.
Фон Зиверт следил за движением карандаша молча. Его глаза перемещались от числа к числу без суеты, с привычной дисциплиной человека, читающего рапорт — строка за строкой, сверху вниз.
— Время боя до полного истощения резерва при активной обороне, — продолжил Дитрих, — от двух до пяти минут у Подмастерья и от пяти до четырнадцати минут у Мастера. Арифметика простая. При непрерывной атаке — две-три минуты. Несколько ударных заклинаний по шестьдесят-сто пятьдесят капель каждое, и Подмастерье пустой. Мастер продержится чуть дольше, минут пять-шесть, если не израсходует резерв на что-нибудь катастрофическое.
Он выписал итоговые цифры в конце столбца и подчеркнул их. Затем перешёл к правому столбцу, и тут характер записей изменился. Цифры стали другими — не магическими, а механическими.
— Скорострельность пулемёта — от шестисот до тысячи двухсот выстрелов в минуту, — сказал фон Ланцберг, выводя число на бумаге. — Потери стаи Трухляков за минуту сосредоточенного огня с учётом перезарядки, перегрева ствола и плотности стаи — от восьмидесяти до ста пятидесяти уничтоженных тварей.
Фон Зиверт едва заметно шевельнул бровью. Единственная реакция за всё время.
— Средняя стоимость цинка патронов — девяносто рублей за тысячу штук, — Дитрих записал цифру и обвёл её кружком. — Стоимость кристаллов Эссенции, необходимых для восполнения резерва одного мага в бою, чтобы тот мог колдовать без остановки. Подмастерью потребуется восемь средних кристаллов, сто двадцать рублей. Мастеру — двадцать средних кристаллов, триста рублей.