– Командир, у нас проблемы! – выкрикнул его боец, влетевший в комнату с готовым к бою лучемётом.
– Что такое, Артур?!
– Полиция окружает дом. Вам надо немедленно уходить, а мы их задержим.
– Отставить! – подрываясь, заорал полковник и поинтересовался: – Где Андрей?
– Готовится вступить в бой.
– Тащи его немедленно сюда! – рявкнул полковник.
Когда его боец вернулся со своим напарником, Бобёр потребовал передать Артуру всё вооружение и, открыв замаскированную дверь в подземный ход, поставил задачу проследить, куда их отвезут, и быть готовым через тридцать шесть часов начать штурм тюрьмы, и отправил его вниз. Поставив часть пола на место, полковник быстро заварил две чашки крепкого кофе и спокойно развалился на диване. В ожидании полиции он, вместе с Андреем попивая кофе, смотрел на экран, где продолжали активно обсуждать гибель премьер-министра, транслируя кадры с места катастрофы в реальном времени, но это продлилось совсем недолго… Ожидаемо тревожно зазвонил колокольчик у входной двери, и Бобёр, ободряюще подмигнув парню и неторопливо пройдясь в прихожую, громко поинтересовался:
– Кто там?
– Откройте дверь, господин Бобров, это полиция.
Отперев замок, молодой человек, изобразив на лице удивление и разглядывая стоявшего на пороге человека в форме, поинтересовался:
– В чём дело, офицер? Я полицию не вызывал.
– Господин Бобров, собирайте вещи, вы арестованы.
– На каком основании? – с хорошо наигранным удивлением поинтересовался он.
– Вы подозреваетесь в организации террористических актов на Новом Цюрихе.
– Очень мило, офицер, сначала меня власти Швейцарской республики ограбили, а теперь ещё и посадить хотят. Вот это я понимаю демократия!
Полицейский, отстранив в сторону полковника, прошёл в дом, за ним последовала оперативная группа и немедленно занялась обыском особняка, продолжавшимся более трёх часов, но все усилия обнаружить какие-либо материалы, подтверждающие обвинения, не увенчались успехом. Огорчённый этим фактом, старший офицер был вынужден отдать команду о прекращении обыска и отправил двоих задержанных в следственный изолятор.
В приёмном отделении тюрьмы Бобра самым тщательным образом обыскали и под роспись изъяли все ценные вещи, в том числе и коммуникатор для связи с Марго, замаскированный под механические часы, а затем под конвоем отправили в камеру, где уже находилось с десяток его соотечественников.
Как положено, Бобёр поприветствовал сидельцев и, устроившись на свободной койке, завёл разговор, желая выяснить, с кем его свела судьба. Как оказалось, в камере находились одни только российские граждане, отказавшиеся принять швейцарское гражданство и соответственно лишившиеся своих капиталов, хранящихся в банках Нового Цюриха. Люди здесь были разные. Были откровенные бандиты и пираты, но их было меньшинство, основную же массу составляли предприниматели и честные работяги, откладывающие деньги себе на старость. Была и ещё одна отдельная категория, не внушающая к себе особого доверия, хотя отказ от предложенного гражданства и накопленных денег заставлял с некоторым уважением смотреть на чиновников, аккумулировавших взятки в иностранных финансовых институтах.
Самым интересным результатом состоявшегося разговора оказалось то, что на Новом Цюрихе шли повальные аресты всех граждан России, но этого властям Швейцарской республики показалось мало, и они взялись ещё и за других. Как такое было возможно, совершенно непонятно, но в любом случае следственный изолятор, в котором они на данный момент находились, был забит исключительно гражданами России.
Неожиданный скрежет засова стальной тюремной двери прервал завязавшийся разговор, и все находящиеся в камере люди замолкли и с тревогой уставились на неё. Когда она отошла в сторону, надзиратель на корявом русском языке выкрикнул:
– Пётр Бапрофф на выгот!
Пожав плечами, Бобёр поднялся со своей койки и, заложив руки за спину, с чувством собственного достоинства вышел из камеры. Его встретили двое конвоиров и, застегнув за спиной стальные браслеты, куда-то повели. Путешествие по тюрьме продлилось минут двадцать, хотя идти было совсем недалеко, но многочисленные разделительные решётки задерживали конвоиров и их подопечного. Эти препятствия позволили полковнику внимательно рассмотреть систему охраны и саму конструкцию следственного изолятора.
Тюрьма оказалась стандартного германского проекта, хотя на самом деле проектировщики взяли за основу российский образец и слегка его изменили. Эту систему Бобёр знал очень хорошо, так как ему на третьем курсе академии пришлось в аналогичном заведении некоторое время обитать и не без успеха изображать из себя отъявленного уголовника. Была в этом проекте одна заложенная хитрость, о которой практически никто не знал, так как она являлась очень строго охраняемой государственной тайной.