Последующие дни Бобёр совместно со штабом Первого флота активно раздавал распоряжения о формировании единого резерва, а между тем ситуация в России стремительно обострялась. На улицах Нового Петербурга и Москвы прокатились акции протеста, и уже были отмечены первые столкновения между патриотическими организациями разного толка и сторонниками Партии правых либералов, но куда хуже дело обстояло на Горской. Там произошли целые серии террористических актов, и вообще общая обстановка складывалась весьма взрывоопасная, но это касалось не только России. Аналогичные безобразия коснулись многих человеческих государств.
В Бразилии на улицах царил сущий хаос. Обитатели фавел учинили погромы в респектабельных районах, и власти были вынуждены ввести войска и жандармерию для усмирения криминальных и анархических элементов. В арабском мире ситуация была и того хуже. Где-то неожиданно вспыхнуло восстание, а где-то с новой силой вспыхнула застарелая гражданская война. Одним словом, человеческие миры лихорадило со страшной силой. Пожалуй, единственными очагами спокойствия были США и Великобритания, но судя по некоторым косвенным признакам, пребывать этим странам в нынешнем виде осталось совсем недолго…
За неделю штаб, во главе с адмиралом Верещагиным проведя ревизию наличных сил, разослал требование немедленно всем кораблям выдвигаться на Бастион и назначил командующим резерва контр-адмирала Ивашутина. Получив бразды правления, Илья Николаевич развил самую бурную деятельность, и в результате его организаторского таланта, отточенного за многие годы службы в Российском военном флоте, корабли полетели на Бастион. Конечно, все эти силы были разношёрстными и не имели совместной слётанности, но адмирал клятвенно заверил, что приложит все свои силы на сколачивание собранного с миру по нитке боевого флота.
После очередного заседания штаба Бобёр вместе с командующим вышли на смотровую площадку, желая немного проветриться после напряжённой работы, но не успели они переброситься между собой и парой фраз, как их уединение нарушил ворвавшийся начальник штаба и, остановившись в паре шагов от своих командиров, начал докладывать:
– Только что пришло новое сообщение. На Новой Москве и в столице начались уличные сражения с применением тяжёлой бронетехники. Восстание поднял господин Нерлин с единомышленниками, причём их поддерживают отдельные войсковые части и некоторые высокие чины из полиции. Одновременно с этим на Горской сепаратисты нанесли массированные ракетные удары по базам воинских частей, помимо этого атаке подверглись органы государственной власти и полиции. Во многих городах этой планеты завязались настоящие сражения между преданными присяге полицейскими подразделениями и бандподпольем.
– Это всё? – хладнокровно поинтересовался адмирал Верещагин, пристально глядя на своего подчинённого.
– Никак нет! На границе с Кубанским и Терским казачьими округами активно концентрируется мощный турецкий военный флот. Судя по всему, идёт подготовка к вторжению. Кубанское и Терское казачьи войска приведены в полную боевую готовность. В самое ближайшее время Донское казачье войско также встанет под ружьё. В общем, на юге началась полномасштабная мобилизация военного времени, хотя официально ещё военное положение не введено, и будет ли, пока неизвестно. На самом верху государственной пирамиды разразилась жестокая грызня за должность главы Сената, и какая политическая сила возьмёт верх, одному только богу известно, – как-то тоскливо добавил начальник штаба, отводя в сторону свой взгляд.
Бобёр озабоченно переглянулся с Верещагиным и отдал команду:
– Немедленно возвращаемся в штаб, будем решать, что нам делать в новых условиях.
Так и не отдохнув, они вернулись в штабную каюту и засели за изучение непрерывно поступающей информации. С каждым часом этот поток увеличивался, и тональность его постепенно становилась всё мрачнее и мрачнее. По сути, это была самая настоящая информационная война, в которой международные средства массовой информации с особым цинизмом нападали на российские власти, пытающиеся подавить вооружённое восстание.
Перелопачивая сообщения, Бобёр только за голову хватался: обстановка стремительно накалялась, а действия властей были, мягко говоря, невнятные. Нового главу Сената парламентарии так и не смогли избрать. Конкурирующие друг с другом политические партии, вместо того чтобы ввести в стране военное положение, до сих пор продолжали вести яростную борьбу за власть.