Эта среда оказалась далеко не однородной, как ему казалось прежде. В ней постоянно происходили подковёрные игрища, наполненные интригами самого высокого полёта, между группировками, преследующими свои корыстные интересы. Такая мышиная возня оттачивала до бритвенной остроты искусство плетения интриг, так как любая ошибка на этом уровне обходилась невероятно дорого, и потеря очень больших денег могла оказаться далеко не самым худшим итогом поражения в схватке.
Продолжая держать свою спутницу под руку, Бобёр всерьез задумался, а не является ли он одной из шахматных фигур в какой-то неведомой для него партии, и ясно осознал: да, он именно такая фигура. Оставалось только непонятным, какую конкретно он изображает фигуру, но в любом случае уровень пешки он уже давно перерос, а до ферзя ещё не скоро вырастет. По крайней мере, он знал, кто представлял интересы неведомого кукловода, и это был его бывший куратор генерал Гудза, но с этим спешить совершенно не стоило, в противном случае была очень большая вероятность, что его подставят под удар или банально заменят иной фигурой, пустив в расход.
– Пётя, ты что, меня не слышишь? – дернув за рукав, с обиженной миной на лице поинтересовалась Ольга, ещё плотнее прижимаясь к парню.
– Прости, задумался. Ты столько всякого видела, что прямо завидки берут, а мне вот, представь себе, даже особо похвастаться нечем. Кто родители и где родился, не ведаю. Вырос в приюте для сирот на одной из окраинных колоний, потом совершенно случайно попал учиться в Военную академию, а по её окончании на службу не попал, так как в армии начались массовые сокращения, вот теперь и кручусь по мелочи, стараясь заработать себе кусок хлеба и масла к нему.
Смилостивившись, девушка крепче сжала руку молодому человеку и, посмотрев в светлеющее небо, тихо произнесла:
– Не стоит мне завидовать. Ты хоть и в приюте вырос, но был свободным в своих поступках, а мы с сёстрами выросли в богатстве и благополучии, но никогда не были свободными, всегда подчиняясь тем правилам игры, которые существуют в высшем свете.
– Как это может быть? – с недоумением глядя на Ольгу, спросил Бобёр, пытаясь вникнуть в смысл сказанного.
– На этот вопрос ответить совсем несложно. Наличие очень больших денег делает человека рабом мамоны, а это в свою очередь делает его управляемым для тех, кто может отнять всё состояние буквально нажатием на одну клавишу. Именно это делает человека изворотливым, циничным и безжалостным монстром с насквозь фальшивой улыбкой на лице. Я и мои сёстры таковыми становиться категорически не желаем, так как есть на свете вещи куда более ценные, чем какие-то деньги и золото.
Бобёр, глядя в резко погрустневшие глаза своей спутницы, неожиданно для себя приблизился к её лицу и нежно поцеловал Ольгу в губы, получив ответный поцелуй. Мир вокруг них замер, а они продолжали целоваться, находясь в объятиях друг друга и совершенно не замечая ничего вокруг. Сколько это продолжалось, они так и не запомнили, но их затянувшийся поцелуй неожиданно прервали:
– Эй вы, голубки, идите лучше домой, нечего под нашими окнами безобразничать, – раздался чей-то сварливый рык из-за приоткрытой деревянной ставни.
Нехотя оторвавшись друг от друга, молодые люди в смущении посмотрели в сторону приоткрытого окна и хором выпалили:
– Извините, мы уже уходим.
Продолжая держаться за руки, они быстро ушли из этого места и, добравшись до стоянки, погрузились на электрокар и поехали в закрытый посёлок. Проводив девушку до дома, в котором она проживала вместе с младшими сестрами, он попрощался с ней.
Добравшись до своего дома, Бобёр переоделся в военный комбинезон и, прихватив из холодильника пакет с бутербродами, отправился в штаб на собеседование с кандидатами. Конечно, можно было подремать пару часов, время вполне позволяло, но он хотел подготовить кабинет и проверить аппаратуру. Прибыв на место, подполковник по заведённой привычке проверил кабинет на наличие всевозможных шпионских устройств и, полностью убедившись в их отсутствии, занялся настройкой аппаратуры. Эти приборы глубокого анализа собеседника были уникальны и не имели аналогов в человеческих мирах, так как были изготовлены по чертежам, хранившимся в памяти Марго, и на сегодняшний день этим оборудованием могли пользоваться только три человека. Он сам и ещё Кузнец с Тюленем, да и то не в полном объёме.