Когда постановка завершилась, зал взорвался бурными аплодисментами, похлопал в ладоши и Бобёр, хотя на самом деле не был согласен со всеми этими людьми, но, как говорится, его роль нуждалась в этом публичном эпизоде. Покинув зрительный зал, Бобёр вновь встретился с Ворониным, и они продолжили общаться с теми, кто был в ложе для особо важных персон, среди которых находился и сам господин Нерлин. Оппозиционный политик подполковника узнал и, припомнив его широкий жест с портфелем, набитым деньгами, с некой покровительственностью поздоровался с ним. На этом их общение и прекратилось, но так как это было сделано публично, многие из присутствующих сделали для себя определённые выводы и задались вопросом, насколько этот малоизвестный молодой парень приближён к лидеру оппозиционного движения и что он делает в компании с весьма представительными персонами.
Подполковник именно на эту реакцию и рассчитывал, но его больше всего интересовало, для чего собрались все эти люди, и наконец, дождался серьёзного разговора. Компания из особо важных и вальяжных рыл, в которой пребывал Бобёр, правда, на самой дальней галерке, вела беседу с Нерлиным. Компания обсуждала новости о похищении российских адмиралов, единодушно сходясь во мнении, что это дело рук отечественных спецслужб и этого просто так оставлять категорически нельзя.
– Артемий Полуэктович, вы же опытный политик и должны понимать, что организации сенатской комиссии по вопросу похищения адмиралов будет совершенно недостаточно, надо выводить людей на митинги и добиваться освобождения наших сторонников. Поверьте опытному политтехнологу, это хороший повод существенно поднять рейтинг нашей партии в глазах избирателей, а учитывая, что избирательная гонка ещё не началась, так и вообще… – высказался один из приближённых господина Нерлина, пребывающего в крайне задумчивом состоянии.
– Знаете, Збигнев Казимеж, в нашем случае даже протестных митингов по всей стране будет недостаточно. Нужно проработать варианты провокаций, способных взбудоражить общественное мнение не только у нас в стране, но и во всех цивилизованных странах. В средствах можете себя не стеснять, главное, чтобы контрразведка прекратила преследование наших сторонников в лице Смирнова и Зурабова, – неожиданно вмешался в разговор глава сенатской Партии правых либералов и, обведя всех присутствующих пристальным взглядом, остановился на Воронине и поинтересовался у него:
– Михаил Афанасьевич, вы, кажется, упоминали в моём присутствии, что один ваш хороший знакомый во время похищения адмиралов находился в их компании и смог вырваться из разбойничьих лап. Кто этот человек и где он сейчас?
– Одну минуту. Он где-то здесь, – ответил банкир и, заметив подполковника, громко обратился к нему:
– Пётр, подойдите к нам, есть серьёзный разговор.
Пожав плечами, молодой человек под пристально изучающими его персону взглядами проследовал к Нерлину и Воронину и, остановившись радом с ними, хладнокровно посмотрел на их лица.
– Михаил, это и есть тот самый человек, который смог вырваться из рук похитителей, при этом оказавшись буквально при смерти. Если бы вовремя не подоспела карета «скорой помощи», мы бы его сейчас не видели. Его зовут Пётр Бобров.
Нерлин повернул голову в сторону молодого человека и посмотрел на него проницательным взглядом, а спустя некоторое время заговорил:
– Я вас знаю, господин Бобров, на прошлой нашей встрече вы сделали весьма внушительное пожертвование на нашу избирательную кампанию, и наша партия, будьте уверены, этого никогда не забудет, так как мы знаем, что такое благодарность, но в данный момент нас интересует всё, что касается похищения наших товарищей – адмиралов Смирнова и Зурабова.
Подполковник довольно подробно рассказал тщательно проработанную легенду, после чего ответил на посыпавшиеся на него многочисленные вопросы, порою даже вполне провокационного характера, но он справился с этим, не вызвав ни малейших подозрений в свой адрес.
Пробыв в компании активных оппозиционеров и их спонсоров часа два, Бобёр тепло попрощался со всеми присутствующими, признавшими его за своего, и в том числе с Ворониным направился на выход, обсуждая будущие акции протеста, которые должны были начаться с Нового Санкт-Петербурга. Выйдя из дверей театра «До…Кер!» и спустившись по лестнице, они хотели уже попрощаться, но в этот момент к ним подошли несколько человек в штатской одежде, и один из них официальным тоном обратился к молодому человеку: