– А что тебе не нравится? Ведь ты стал хорошо известен в стране, ради такой популярности многие готовы душу дьяволу продать, а ты недоволен…
– Знаешь, Катя, я простой парень, да ещё и сирота, воспитанный в казенном приюте на одной из приграничных планет, никогда не помышлявший о какой-либо славе, не думающий о ней и сейчас, поэтому очень прошу тебя перестать использовать мое имя.
Глядя на молодого человека, отказывающегося от возможности быть узнаваемым в обществе, Екатерина на пару минут задумалась и, придя к неким выводам, поинтересовалась:
– Павел, ответь только честно, зачем тебе это нужно?
– Я начал заниматься некими делами, для которых излишняя известность может только навредить, – максимально честно ответил капитан, ощущая острое желание вообще покинуть Санкт-Петербург и вернуться на Бастион.
– Неужели ты замешан в криминальном бизнесе?! – с изумлением воскликнула девушка, зрачки которой стали медленно расширяться.
– В какой-то степени так оно и есть, но, видишь ли, окраины человеческих миров обычными понятиями не стоит измерять, так как ещё неизвестно, что лучше в данных обстоятельствах, закон или то, что его нарушает. Порою возникают такие моменты, когда нарушить закон значит спасти себя и других, и соответственно наоборот. Вот такие дала…
Девушка задумалась куда серьезнее, чем в первый раз, и пребывала в этом состоянии, пока в кабинет не вошли двое предупредительных официантов и не сервировали стол заказанными блюдами. В этот раз Бобер ограничился только бокалом сухого белого вина и, делая маленькие глотки благородного напитка, наблюдал, как его собеседница ловко орудует столовыми принадлежностями, а сам в это время лихорадочно соображал, как выпутаться из сложившейся ситуации.
– Павел, а давай с тобой сегодня сходим в Мариинский театр на постановку «Иван Сусанин, или Жизнь за царя», у меня как раз пара контрамарок имеется? – неожиданно отложив в сторону вилку с ножом, предложила Екатерина, стреляя озорными глазками в своего собеседника.
Первой пришедшей на ум мыслью было категорически отказаться от предложенного посещения театра, но, сдержав свой порыв, Бобер припомнил первый день пребывания в столице и награждение в Зимнем дворце, после которого он вместо театра незамедлительно отправился в академию. Мало того, за всё свое время обучения он так и не удосужился посетить хотя бы раз Мариинский театр, и вот теперь ему предоставлялся шанс исправить это упущение, поэтому не в силах отказать капитан согласно кивнул и, допив остатки вина, поставил опустевший бокал на стол и ответил:
– Сударыня, сегодня я полностью в вашем распоряжении.
– Только сегодня, а в другие дни никак? – кокетливо поинтересовалась Екатерина, изящно поправив свою прическу и посматривая на свое отражение в зеркале на стене.
– Хорошо, еще два или три дня я смогу быть полностью в вашем распоряжении, – скрепя сердце согласился Бобер, ощущая, что делает большую ошибку, позволив себе пойти на поводу у Екатерины, затеявшей с ним древнюю, как сам этот мир, женскую игру.
– Почему так мало?! – капризно надув бледно-розовые щечки, воскликнула девушка, недовольно покрутив головой.
Прекрасно понимая, что с ним играют, как кошка с мышкой, капитан не мог отделаться от мысли, что Екатерина Борн совсем не желает отказываться от использования его имени, хотя тут мог быть и другой вариант. Вполне возможно, что ее артистическая натура просто желала отыграть данную партию до конца и выжать из нее максимально возможную выгоду для себя. Был еще и третий вариант, но по размышлении Бобер отбросил ее как несостоятельную, так как он совершенно не верил в возможную влюбленность эстрадной звезды, всячески избалованной мужским вниманием обитавших на высоких ступеньках социальной пирамиды.
– Прости, Катя, но у меня в запасе всего лишь девять дней, после чего я покину Санкт-Петербург, а за это время мне нужно многое успеть сделать, – после минутного молчания ответил Бобёр, продолжая соображать, в чём смысл игры, затеянной молодой особой.
– Когда в следующий раз собираешься посетить столицу?
– Не знаю, но, скорей всего, очень нескоро, – честно признался капитан и совершенно неожиданно ощутил, как во внутреннем кармане его пиджака завибрировал коммуникатор, выданный ему американским разведчиком. Попросив прощения у своей спутницы, капитан достал его и, нажав кнопку соединения, произнес: