"Вот же упрямая девчонка!!!"
Войдя в неосвещенную комнату Владимир увидел её, свернувшуюся калачиком в облаке белоснежного атласа и фатина. Он, не задумываясь подхватил её на руки, и вышел прочь из ледяной комнаты. Она тихонько посапывала в его объятьях. Император, не отрывая глаз от своей жены, вошёл в их, теперь уже, общие покои. Аккуратно положил на кровать и решил, расшнуровать её корсет, чтобы она могла нормально дышать. Он взялся за шнуровку, которая, следуя последней моде, была спереди, но тут её глаза в ужасе распахнулись:
— Что ты собрался делать?
Он растерялся и ничего не успел сказать в своё оправдание, когда началась тирада:
— Неужели не терпится воспользоваться мной? Как ты мог, я же доверилась тебе? Я уже и так почти вся твоя!!! — она схватилась за ножницы, лежащие на тумбе у кровати, и разрезала шнуровку корсета, вместе с нижним платьем, тем самым высвобождая свою грудь, и пророческую отметину, из глаз её брызнули слезы:
— Это — то, что тебе нужно!?!? Мое проклятье??? Если это действительно все, то забирай! Я отдала тебе свою жизнь, а тебе нужно от меня только исполнение этого чертового пророчества!!!!
Он стоял в шоке, только начиная понимать, как это все выглядело с её стороны. Тем временем, Сэм спрятала лицо ладонями, все её тело содрогалось от рыданий.
— Малыш… все не так, глупышка. Я никогда не причинил бы тебе такую боль, — она не верила, отстранялась от него в страхе, — нет, нет, Сэм, умоляю, выслушай. Я не собирался… я бы не посмел…
Она взяла себя в руки:
— Не нужно оправданий, Ваше Величество, — её голос звучал сухо, — Вы не обязаны этого делать, я теперь Ваша супруга и это мой долг перед государством, я сделаю все необходимое, пусть даже после всего умру…
Глава 4.2 Долг
…— Сэм перестань, это же я, почему ты так жестока? Я, правда, ничего не собирался делать, малыш, успокойся. Тебе ведь оказывается, ещё даже восемнадцати нет, я бы к тебе и пальцем не посмел прикоснуться, как минимум до твоего дня рождения, и уж точно не воспользовался бы твоим бессознательным состоянием! Как ты вообще могла обо мне такое подумать? Мы же с тобой не первый день знакомы, столько пережили вместе. Я просто хотел ослабить твой корсет, не более…
Саманта подняла на него заплаканные глаза: все это было похоже на правду, или же ей просто хочется ему верить.
— Почему тогда ты заставил меня переехать? Даже не предупредив…
— Ну, ты бы отказалась, — вполне резонно заметил он, — но пойми, у меня не было выбора, не забывай, на меня давит совет, дядя, мне тридцать лет, империя ждёт наследника. Если бы я не забрал свою императрицу сразу после свадьбы в свои покои, поползли бы слухи. Я не прикоснусь к тебе, против твоей воли, просто, нам, как и раньше придётся спать вместе.
Он встал, снял с себя пиджак, обошёл кровать и помог ей одеть его, чтоб прикрыться. Сел у неё за спиной и обнял, она уже не противилась.
— Прости, малыш, я не хотел напугать тебя…
— Это я должна просить прощения, ты столько раз спасал меня, и был так добр ко мне, как я могла такое подумать…
— Давай ложиться спать. Сегодня был тяжёлый день.
— Что делать с платьем? Я такая глупая, испортила своё свадебное платье…
— Не волнуйся, это всего лишь платье… Завтра я хотел бы с тобой поговорить, чтобы между нами не возникало больше таких серьёзных недопониманий. А сейчас давай разберёмся с твоим платьем.
— Как я объясню это служанкам?
— Ты императрица, и не обязана ни перед кем оправдываться, но слухи нам не нужны. Я помогу тебе, если ты не против?
Он все ещё обнимал её, поэтому почувствовал, как она напряглась.
— Можешь завязать мне глаза, если не доверяешь или потушим…
— Доверяю, я доверяю тебе, помоги…
Тогда он разжал объятья, встал и направился в чулан, достал оттуда чистую простынь и ночную сорочку для Сэм. Что-то на рукаве рубашки привлекло его внимание, кровь? Он кинулся к Сэм, и, забыв обо всем, повернул её к себе:
— Ты же обещал…? — взмолилась она, не понимая, зачем он это делает.
— Ты поранилась? — он прикрыл оголенную грудь Сэм простыней, она уже и так немало возбудила его сознание, а он пообещал держать себя в руках.
— Ой, я и не заметила, — почти от ключицы, до самой груди шла глубокая царапина. Владимир достал аптечку и обработал рану, он был мрачнее тучи.
— Больше никогда не делай ничего подобного. Твоё тело принадлежит мне, и никто не имеет право портить имущество императора, даже императрица!
Это было немного обидно. Что это такое? Она же не вещь? Но в то же время приятна эта властная забота…