– Ах, герр Фриц! Слышал, ваша дочь недавно вышла замуж за графа Гоггенау? Примите мои искренние поздравления. Надеюсь, их супружеская пара будет одарена родительским счастьем в полной мере, – к слову, о лести. Не многие люди об этом знают, но это – одно из мощнейших оружий, лучше любой пушки. Мгновенно разоружает врага, связывает по ногам и преклоняет его пред вашей волей. К несчастью, вызывает у цели либо полную резистентность к ней (но это редко), либо делает зависимым от неё. Так что, надеюсь, вы будете правильно её употреблять и, ни в коей мере, ею не злоупотреблять.
– Ох, неужели вы знакомы с этими двумя? Я был лучшего о вас мнения… – собственно, от главных союзников (после роялистов, конечно) к главным врагам, консерваторам. Встречайте – маркграф Милузский, Альфонс фон Виккер, главная тварь и мразь среди консервативных и даже реакционных элементов, агент Императора и герцога Далмации, законченный извращенец и ублюдок, противостоявший прогрессивным буржуазным силам…
– Ох, конечно. Редчайшие друзья, каких можно сыскать. Кстати, я недавно слышал, что ваша жена упала с лошади. Примите мои искренние сожаления. К слову, передайте ей знак моего безмерного радения за неё, – сомкнув глаза в две узкие полоски, как какой-нибудь мандарин, Фридрих, окончив свою, в целом, нейтральную речь, передал маркграфу при пожатии рук небольшую фигурку из дерева и слоновой кости, на которой была изображена молодая девушка, возлегающая в супружеской постели с конём. Очевидно, это была тонкая провокация, причём весьма успешная – кулак маркграфа едва ли не сорвался в сторону лица ехидно улыбавшегося Фридриха.
– Примите мою благодарность, – в общем-то, это было неприкрытое унижение. Кстати об образе маркграфа в Ульфхайме: Как вы думаете, благодаря чему (или, скорее, кому) далёкие поколения будущего будут знать о нём, в первую очередь, как о том, кто дал своё имя наиболее мерзким извращениям? Пропаганде, естественно. Не думали же вы, что Фридрих не утопит в грязи и помоях своего главного врага, выставив того чуть ли не антихристом? Разумеется, утопит, а если быть точнее, то уже топит, предварительно потопив всех его дружков. Как вы понимаете, опыт создания стенгазет, сохранившийся ещё со времён армейки, а также два года работы в рекламном агентстве, не прошли даром для Фридриха, так что он всё-таки усвоил некоторые приёмы пропаганды (хотя они не то чтобы очень сложны). Например, такая прогрессивная вещь, как эффект Барбары Стрейзанд, отлично ему послужила. Предварительно опорочив своего врага, Фридрих спровоцировал его на попытку силового устранения очерняющих его памфлетов (где откровенная и наглая ложь умело смешивалась с недомолвками и правдой). Как результат – теперь вся женская половина города знает об особой «любви» жены маркграфа к бедным скакунам, а мужская – о пристрастии самого маркграфа к «греческим удовольствиям».
– Ох, Михаэль фон Альцгеймер, граф Люнебургский! – к слову о дружках маркграфа. Собственно, наиболее других смешанный с коричневой пахучей субстанцией в фридриховских памфлетах. В его отношении была апробирована техника «забрасывания тухлыми яйцами» – его отвратительны похождения, мерзкие секреты и грязные делишки настолько часто становились достоянием общественности, что больше это уже никого не удивляет – зато горожане получили очередной эвфемизм для содержимого ночных горшков. Впрочем, никого лучше консерваторы предложить попросту не могли, настолько вот слабы были теперь их позиции (большинство из них перешли в крипто-консерваторов среди либералов).
– Приятно видеть вас в добром здравии, герр Егер, – итак, кучка клоунов была успешно преодолена, хотя нашего Штирлица чуть было не выдал тихий смешок. Теперь настала череда серьёзных ребят. Итак, главный помощник председателя городского совета по делам обороны, бывший комендант городского гарнизона (не того, что под контролем Фридриха, а того самого, что на стенах отстаивает права Ульфхайма), герой трёх последних крестовых походов, лучший друг ордена Сен-Бенедикта и, соответственно, прелата римского папы, а также агент влияния папы Карфагенского. Крайне опасный и влиятельный человек, впрочем, плохой дипломат, всегда склонный к компромиссу.