Как мы с цесаревичем взялись под руку у ворот башни, так и дошли до церквушки, что стояла чуть в стороне от нашего пути. Здесь я встретила Петра, Тимофея Егоровича и, кажется, перепуганного священника. Интересно, что с ним сделали? Священник был не просто бледным – если бы нервозность была человеком, то вот им. У него бешено бегали глаза, руки постоянно что-то мяли, говорил он с запинками и бесконечно потел. На его фоне Тимофей Егорович как-будто помолодел. Короче, поскольку кафтан на мне был белый, в основном, и парадный, переодевать меня не стали. Да и времени не было. Просто прикрепили фату к кокошнику и вручили перламутровый веер со всадниками.
- Послушайте, Ваше Высокопреосвященство, - привлёк моё внимание Тимофей Егорович, показывая какую-то шкатулку.- Здесь «Брачный обыск», что жених и невеста не состоят в родстве, в браке и находятся «в добром уме и трезвой памяти». Подписать надобно. И если будут спрашивать, то фату, венчальные свечи, обручальные кольца, духи, булавки и гостинцы, всё как полагается, присылал Его Высочество Александр Павлович через сваху Наталью из Затулья. Запомнили?
Всё произошло крайне сумбурно. В церкви был народ, который оказался как-будто случайно свидетелем венчания. Но по их вздохам и ахам легко было догадаться, что они не знали, что венчаться будет сам цесаревич Александр. Надеясь, что я не совершаю огромную ошибку, я прошла к алтарю. Дальше нервный священник зачитал какие-то слова, венцы, кольца, все дела, и мы вышли из церкви под руку с Александром Павловичем, как-будто ничего сверхнеобычного не произошло. Мы обговаривали этот момент ещё той ночью в башне. Мы только сделаем вид, что женимся. На самом деле эта церемония не будет считаться полноценной без торжественной свадьбы, дозволенной императором и императрицей. Тем не менее, у меня будет статус невесты Его Высочества, и меня не смогут отправить обратно в башню. Поскольку женитьба цесаревича невыгодна императрице, то подлинная свадьба будет вечно откладываться, и за это время я смогу найти способ вернуться в свой мир. По крайней мере, на это был расчёт.
- Теперь самое интересное,- с хищной улыбкой заявил мне Александр, когда мы уже отправились на банкет.
- Мы должны быть убедительными?
- Разумеется, тебе необязательно играть страстную любовь. Кто в это поверит? Просто убедись, что будешь рядом и почаще смотри на меня. Пускай ты лучше будешь казаться жертвой моего очередного безумства.
Александр говорил вполне адекватные вещи, но его нездоровый блеск в глазах действительно настораживал. Не знаю, виновата ли была интимная обстановка кареты или что, но мне в словах цесаревича послышалась какая-то глубокая убеждённость в собственной непривлекательности, будто его никто не сможет полюбить просто так. Или я слишком надумала. В любом случае, терапевтировать златовласку в мои задачи не входило.
Если быть честной, с момента появления императора всё покрылось туманом. Я словно на автомате получила орден, что на самом деле стало ещё одним плюсом в мой статус невесты наследника престола, пусть я и не собиралась становиться императрицей. Я взволнованно ждала самого главного – момента, когда Александр объявит публике о нашем венчании. Это масштабный скандал. Может, златовласке не впервой влипать в подобную шумиху, но мне то точно было бы некомфортно оказаться в эпицентре внимания всей империи. И вот звон бокала. Выходя к цесаревичу на центр зала, я намеренно не смотрела по сторонам – только в глаза Его Высочества. Он действительно немного напоминал зверя на охоте, но для меня сейчас только его фигура казалась достаточно крепкой и большой, чтобы скрыть меня от окружения и гнева императорской четы. Когда Александр обнял меня за талию и притянул к себе так близко, как мы никогда ещё с ним не стояли, я почувствовала бурю амбивалентных чувств. С одной стороны, златовласка как-будто бы действительно сгрёб меня под свой щит, но с другой стороны, он нарушал мои личные границы, внося больший дискомфорт, чем я ожидала. И тем не менее, я должна была играть и быть убедительной. Вдруг цесаревич наклонился ко мне поближе.