- Я сам,- махнул рукой Александр, и камергер, сгибаясь в поклоне, удалился.
Следом за ним в комнату вошла та, кого я совсем не ожидала увидеть – Маша. Она ещё была в бальном платье, как будто её просто выдернули с вечеринки. Впрочем, думаю, от банкета в мою честь уже ничего не осталось после нашего с Александром представления. Надо признаться, что платье, напоминающее парадный наряд Золушки из мультика, ей подходил гораздо больше медицинской формы, хотя видеть человека, походившего чем-то на моего супервизора, в таком наряде было непривычно. Я словила когнитивный диссонанс. Маша элегантно поклонилась.
- Я слышал, вы уже знакомы,- продолжал цесаревич.- Это хорошо, потому что сударыня Мария…
Ого, как он к ней обращается! Не слышала, чтобы Александр был с кем-то ещё так обходителен и вежлив. Может… Хм, может, она ему нравится? Или они любовники?!
- … сейчас она учится у дворцового лекаря, но родом из уважаемой дворянской семьи и, к счастью, по старой дружбе согласилась стать фрейлиной для моей невесты.
- По крайней мере, пока не найдётся более подходящая кандидатура,- тихонько ответила Маша и улыбнулась мне.
Интересная она! Цесаревича, если и немного стеснялась, то взглядом смотрела на него прямым. Как я заметила, здесь делают это единицы. То есть уже можно сказать, что Маша – сильный и храбрый человек. Но если подумать, разве она не подруга Коли? Если так, то как ей удаётся лавировать между этими двумя прынцами? Голова начинала болеть, поэтому я отложила эти размышления на будущее. И если я думала, что на этом сюрпризы кончились, то я ошибалась. Следующими в комнату вошли Марья из Затулья и Тимофей Егорович. Их я была так рада видеть, что сама не заметила, как подбежала, чтобы обняться. Марью цесаревич устроил на должность личной прислуги, которая должна сопровождать меня везде и всегда, а старика пригласил в качестве гостя, чтобы он помогал мне разбираться с магией и это выглядело естественно. Меня распирало от радости и благодарности. Поэтому когда Александр с Марьей провожали меня до спальни:
- Конечно, в будущем тебе понадобится больше фрейлин и прислуги, но на первое время сойдёт. Ещё потом заявится эшелон преподавателей, но я не могу на это повлиять, уж прости. И для поддержания видимости серьёзности наших отношений, тебе придётся учиться этикету, запоминать чины и фамилии дворян, и…
- Спасибо за то, что Вы сделали, Александр,- произнесла я, стараясь вложить всю свою искренность в эти слова.
Александр криво и даже как-то неуверенно улыбнулся, а потом вдруг сменил тему:
- Вот, мы пришли. Отдыхай, сколько захочется.
Я едва успела сделать реверанс, а цесаревич уже стремительно удалялся прочь. М-да, прощаться вежливо он точно не умеет. Впрочем, я была так измотана, что вперёд Марьи завалилась в спальню и, даже не оценив убранство, повалилась на кровать.
- Ой-ёй, да куда ж ты в платье то? Поди помогу.
По-хорошему мне стоило бы поговорить с Марьей. Узнать, как она поживала после нападения монстров на деревню и как согласилась отправиться служить мне во дворец, если презирала дворян, но, увы, мои веки слипались, а голова уже затуманилась полудрёмой. Я не запомнила, как Марья всё-таки стянула с меня кафтан, а проснулась уже от того, что снаружи слышался какой-то переполох.
- Хозяйка отдыхает, кому было говорено?
- Как ты смеешь…
- Ваше превосходительство, нельзя ли немного подождать?- этот голос принадлежал Маше.
- Конечно, нет! Это приказ императора!- возмущался мерзкий мужской голос.- Господи, что цесаревич, что его люди – все одинаковы.
Опять проблемы. Я поднялась и накинула не себя пеньюар, попавшийся на глаза. Меня немного штормило спросонок, но оставить ситуацию я просто не могла.
- Как ты посмел, остолоп, потерять ключи от покоев?
- Извиняйте, Ваше превосходительство. Запамятовал.
Похоже, камергер Алексей тоже старался защищать меня изо всех сил. Но если приказ императора, то все они могут подвергнуться наказанию? Мне было тревожно, но выходить я не решалась, замерев у самой двери.
- Главный маг, вы можете что-то с этим сделать?
- Неприлично врываться в дамские покои. Предлагаю подождать,- бубнил голос, который я узнала бы из тысячи, и вовсе не по хорошим причинам.