На этой стороне Каланжо не бывал зимой. Теперь в первый раз смотрел, обмирая от незнакомого почти чувства, на белые, все в инее, деревья на фоне ярко-голубого неба.
Назад в крепость ехали по знакомой дороге. В этот раз машину вел Том. Парнишка был молчалив и мрачен.
— У нас тут больше суток прошло, — сказал Каланжо. — А в крепости сколько?
Раф зачем-то посмотрел на свои механические часы.
— Часов пять. Или шесть.
— Не так много. Я думал, замедление куда больше. До бессмертия еще далеко, — заметил Каланжо.
— Пять жизней вместо одной? — удивился Димаш. — Мне бы хватило!
— Раф, неужели тебе ни разу не хотелось в наш Вечный мир заглянуть — хоть одним глазком поглядеть, каково там? А?
Раф стиснул зубы и ничего не ответил.
— Может, этой осенью с нами уйдешь? — продолжал как бы между прочим Каланжо.
Да что там у вас такого есть? Ничего хорошего, — буркнул Раф. — Машины повсюду, шпионство. Не хочу я к вам.
— Точно не хочешь? А может, наоборот, очень-очень хочешь, только мама с папой не пускают? — хмыкнул капитан.
Раф бросил на него полный ненависти взгляд.
— Мой отец — самый лучший! — заявил. — Он — герцог. Он — первый человек в этом мире!
— Мы в этом не сомневаемся, — хмыкнул Каланжо и, похоже, этим смешком еще больше Рафа оскорбил.
— Не зовите его с собой, — сказал Том. — Кто вырос в этом мире, для того, завратного, уже не пригоден.
— Заткнись! — в ярости выкрикнул Раф. — Это, может быть, ты не пригоден. А я смогу!
— Ну, так что, уйдем осенью? — подмигнул мальчишке Каланжо.
— Я подумаю, — Раф отвернулся и принялся смотреть в окно, чтобы ни капитан, ни сидящий рядом с ним Димаш не видели его лица.
У ворот крепости их встретил Хьюго. Стоял, засунув руки за широкий кожаный пояс, и смотрел, как тряский джип вползает в ворота. Двор был пуст. Лишь на башнях виднелись дозорные. Похоже, в крепости все занялись делами, даже ребятни не было видно во дворе.
— Вы что, господа, наш вездеход поменяли на этот драндулет? — ухмыльнулся начальник охраны.
— Нам надо переговорить с генералом, — заявил Каланжо, вылезая из джипа. Меньше всего сейчас он хотел давать отчет о случившемся Хьюго.
— Погодите, господа, не надо торопиться. Тут все не так просто. А где наш друг Ланьер? — Хьюго, прихрамывая, обошел джип. — Решил остаться в Картофельной деревне? И вправду, там сытнее зимой и не так хлопотно, как у нас. В крепости — куча голодных дармоедов, которыми трудно управлять, а у старосты Михала — всегда полный порядок. А почему? — Хьюго сделал паузу, словно ожидая вопроса, но никто из вновь прибывших разговор поддержать не стремился. — Питому что Михал из крепости все соки тянет, — продолжал Хьюго, сделав вид, что не заметил демонстративного молчания. — За наш счет жирует. Ну ничего, этому мы скоро положим конец.
— Ланьера похитили, — сообщил Димаш.
— Что вы сказали? Похитили? — шутовски передразнил Хьюго. — Не может быть! Он что, красна девица, чтобы его умыкать? Или ребенок? Раф! Почему ты не приглядел за дорогим братцем? Почему не объяснил ему, как опасно гулять в одиночку по нашим дорогам?
— Слушай, хватит кривляться, приятель! — одернул его Каланжо. — Где генерал?
Он выпрыгнул из джипа и направился к дому. Но Хьюго тут же заступил дорогу.
— Не надо обижаться, приятель! — сказал он. — Прежде расскажи, кто похитил вашего ненаглядного Ланьера? Кому он так понадобился? Или ты забыл, что я — начальник охраны? Мне нужно все знать.
— А нам нужно поесть! — заявил Каланжо. — Сначала покормите, а потом спрашивайте!
— Так это же вы, друзья мои, отправились за припасами! — рассмеялся Хьюго. — Что привезли, то и есть будем! Чем угостите, господа?
— Привезли два мешка картошки. Староста Михал дал, — похвастался Димаш.
— Два мешка? На всех? Это несомненный успех. Каждому достанется по картофелине. Отлично! Я потрясен вашими достижениями!
Бурлаков возник рядом. Как всегда — неожиданно и бесшумно, будто вырос из-под земли.
— Каланжо, что случилось? Где Виктор Павлович? — Он произнес эти слова скороговоркой. Как пароль. Как будто при этом думал совсем о другом.
— По моим прикидкам, Ланьера в Валгаллу увезли, — брякнул без всяких предисловий Каланжо.
При слове «Валгалла» Хьюго так и вытянулся струной. Бурлаков же окаменел. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом дернул подбородком:
— Идемте со мной, Каланжо.
Бурлаков так спешил, что капитану пришлось за ним бежать.
«Куда он меня ведет? — размышлял он по дороге, пытаясь предугадать события. — В свой кабинет? В столовую? Ого! В госпиталь! Это еще зачем? Я же давно поправился, опять на больничную койку не хочу».
Бурлаков завел Каланжо в один из пустующих боксов и запер дверь. Поставил два складных стула друг напротив друга. На один сел сам. Каланжо с опаской взгромоздился на второй.
— Здесь нас никто не услышит. Рассказывайте, — приказал Бурлаков.
— А что, в крепости подслушивают разговоры? — удивился Каланжо. — Здесь же электроника не работает. Или все же фурычит иногда?
— Всюду подслушивают, — отвечал Бурлаков неопределенно.
— А где все раненые? Уже поправились?
— Думаю, что да. Я их отправил лечиться в мортал. Вместе с Терри. Рассказывайте.
— А Рузгин?
— Рузгин отдыхает после дежурства. Рассказывайте! — повторил Бурлаков в третий раз и встал. — Ну! Я слушаю. — Таким тоном строгий учитель разговаривает с двоечником. Но капитана было не так-то просто смутить.
— Да что тут рассказывать? — пожал плечами Каланжо.
Дело было ясное: неуд за проделанную работу. История оказалась нелепой и краткой, хотя и не лишенной динамизма: постреляли маров по дороге, прибыли в Картофельную деревню, стали торговаться, Витька себя за герцога выдал, как велел Бурлаков. А потом его кликнули к местному лекарю, и Ланьер исчез — вместе с вездеходом и в компании с каким-то пришлым «красняком», о котором было известно, что он хорошо стреляет, ненавидит маров и зовут его Генрихом.
Казалось, рассказ этот генерала не слишком удивил. Он только спросил:
— Куда они уехали?
Вместо ответа Каланжо вытащил из рюкзака ремень с кобурой от игломета и протянул Бурлакову.
— Вам знаком этот герб?
Григорий Иванович взял вещи Генриха, глянул на серебряную пряжку.
— Это знак Валгаллы.
— Думаю, похититель оттуда. Мы пытались догнать Ланьера, но нас остановили. Обездвижкой жахнули. Хорошо — не фотонником. Кто-то нас на дороге поджидал — прикрывал отступление. Пока из снега выковыривались, вездеход с Ланьером нырнул в глубокий мортал. А мы покатили назад.
— Глупо все получилось, — вздохнул Бурлаков.
— Понятно, что не умно. Да дело в том, что умные павианы редко встречаются даже в здешних местах. Мало того, что Ланьер попал в лапы Валгаллы, так мы ещё и вездеход потеряли, и валюту, то бишь патроны. Староста дал нам в долг джип и подарил немного картошки, — подвел итоги экспедиции Каланжо. — Мы ошибаемся чаще, чем нам бы этого хотелось. Можно ещё вспомнить фразу, что преступление больше, чем ошибка, но она слишком красива, чтобы отражать реальность.
— Неужели вы помните фразу Талейрана?
— Вас это удивляет? Я, разумеется, такой же павиан, как и все. Но книги все же почитывал.
Тут Каланжо заметил, что генерал его вовсе не слушает и смотрит куда-то мимо собеседника. Капитан оглянулся и попытался определить, что же так заинтересовало Бурлакова. Но ничего не увидел, кроме голой оштукатуренной стены. Тогда он вновь посмотрел на генерала. Тот, казалось, кого-то внимательно слушал и время от времени одобрительно кивал. Потом энергично мотнул головой и сказал: