Вопреки опасениям вселенца, Владимир Александрович прекрасно выспался, а затем с аппетитом позавтракал в компании младших братьев. После завтрака все трое разными маршрутами – в целях безопасности – добрались до вокзала, где высокородных пассажиров ожидал личный императорский поезд. На нём практически без остановок с ветерком доехали до Москвы, где к поезду подали целых шесть автомобилей.
Когда в машины сели какие-то закутанные в плащи типы и сопровождаемая казаками Его Императорского Величества Конвоя колонна авто скрылась с глаз, Павел Александрович поинтересовался у венценосного брата: что, собственно, происходит? Государь, догадываясь, что к чему, попросил флигель-адъютанта пригласить вице-адмирала Дубасова.
Фёдор Васильевич подробненько доложил, что контрразведка проводит операцию по прикрытию, поэтому в целях безопасности императору и его единокровным братьям сегодня следует переночевать в бронированных спальных вагонах. Ради своей же собственной безопасности и конспирации.
Утром, наскоро перекусив, чем бог послал, пересели в подкатившие к поезду неприметные экипажи, на которых и ехали до самого Кучино.
Во второй половине дня в имении Дмитрия Павловича Рябушинского собрались десятки человек, так или иначе причастных к предстоящему историческому событию. Начиная с родных братьев Дмитрия Павловича и заканчивая техническим персоналом Аэродинамического института, работавшим над сборкой первых в России самолётов.
Взгляд императора сразу же вычленил среди множества народа плотную группу, целиком состоявшую из великих князей: Сергея Александровича, Николая, Константина и Дмитрия Константиновичей, Николая и Петра Николаевичей, Георгия и Николая Михайловичей. Вышеуказанные члены императорской фамилии о чём-то переговаривались, с любопытством наблюдая за суетящимися у пары бипланов техниками и жандармами.
В отдалении мелькали конные патрули казаков лейб-гвардии, плотно оцепивших территорию аэродрома в имении Дмитрия Рябушинского.
«Господи, это же идеальная мишень для революционеров и террористов всех мастей, – мысленно простонал Муромцев. – Не дай бог, какой-нибудь фанатик пройдётся по толпе очередью из “ручника”…»
«Не ссы, тёзка, сегодня сюда ни одна мышь не проскочит. Нас здесь сейчас вообще нет: мы ещё вчера прямо с поезда укатили в Кремль. – Царь приветственно помахал правой рукой, привлекая к себе внимание родственников. – Фон Валь с Дубасовым своё дело знают туго…»
Направляясь к группе высокородных гостей, Владимир Александрович по пути ответил на приветствия и тепло поздоровался с хозяином имения, с Николаем Егоровичем Жуковским, со Степаном Карловичем Джевицким, с Дмитрием Константиновичем Черновым, с Огнеславом Степановичем Костовичем, с Сергеем Алексеевичем Чаплыгиным и с буквально пару дней назад произведённым в полковники Александром Матвеевичем Кованько.
Приветливо кивнул нескольким смутно знакомым офицерам Жандармского корпуса, при виде императора вытянувшимися по стойке смирно, а также двум техникам, которые, стянув с голов форменные фуражки, изумлённо таращились на государя.
Следом за царём шагали Алексей и Павел Александровичи, также здоровавшиеся с гостями и сотрудниками Аэродинамического института. Кто-то из жандармов шепнул техникам, чтобы те вернули на место свои головные уборы и не стояли, словно соляные столбы.
– Ваше величество, у нас всё готово к демонстрации двух прототипов, – подождав, пока император поздоровается с каждым из великих князей, доложил Дмитрий Павлович Рябушинский. – Разрешите начинать?
– С Божьей помощью, Дмитрий Павлович, начинайте, пожалуйста.
Сняв с головы фуражку, Владимир Александрович демонстративно размашисто перекрестился. Стоявшие за спиной родственники также потянулись за своими головными уборами.
«Надо было сказать “поехали” и взмахнуть рукой, – мысленно съехидничал вселенец. – Историческое ж событие…»
«Думаешь, царю, словно твоему Гагарину, также стоит промчаться над землёй? – Государь всея Руси скосил взгляд в сторону высокородных родственников. – А если разобьёмся? Опять, как и в твоей реальности, просрём наследие предков?»
«Не бойся, я уже один раз разбился…»
Муромцев хотел что-то добавить, но в этот момент техник крутанул пропеллер ближайшего биплана, на хвостовом оперении которого красовалась цифра «1».