Чихнув для приличия пару раз, бензиновый двигатель германского производства мощностью в тридцать лошадиных сил выплюнул струю сизого дыма и бодро затарахтел, прогреваясь.
Спустя пару минут пилот прибавил газу, и мотор взревел на повышенных оборотах. Затем по сигналу лётчика техники, удерживавшие летательный аппарат на месте, дружно бросились в разные стороны. Биплан тотчас резво покатился вперёд по полю, пилот увеличил обороты двигателя, доведя их до максимума.
Увидев, что самолёт оторвался от земли, генерал-адмирал потрясённо потряс головой.
– Летит… Невероятно, но эта штука полетела! О Господи, Пётр, я до последнего момента сомневался, что такое возможно.
– Это наука, Алексей, самая обыкновенная наука. – В голосе начальника УСИ великого князя Петра Николаевича звучала такая гордость, словно это он сам, а не император с парой вселенцев, разработал проект первого русского самолёта. – Должен вам сказать, дорогие мои, что у нашего государя императора просто потрясающая интуиция по технической части. Без твоих рекомендаций, дорогой Владимир, мы вряд ли смогли бы за год создать лётные экземпляры.
Между тем биплан поднялся метров на тридцать вверх, и лётчик ввёл самолёт в горизонтальный вираж. Летательный аппарат послушно развернулся на сто восемьдесят градусов и лёг на обратный курс.
Минуту спустя биплан пронёсся над ликующей и орущей «ура» толпой. Солидные и степенные учёные мужи, словно мальчишки, подбрасывали вверх свои головные уборы, пожимали руки, поздравляя друг друга с успехом. То тут, то там вспыхивали фотовспышки – офицеры Жандармского корпуса с разных ракурсов спешили запечатлеть исторический момент.
Проведя в воздухе около десяти минут, продемонстрировав зрителям несколько виражей в горизонтальной плоскости, самолёт пошёл на посадку. Успешно приземлился, тарахтя мотором, подкатил к ангару. Пилот заглушил двигатель, покинул кокпит биплана и, чеканя шаг, подошёл к императору.
– Ваше императорское величество, разрешите обратиться?! Полётное задание успешно выполнено! – Лётчик вскинул ладонь к виску, отдавая честь. – Доложил капитан Новицкий!
Владимиру Александровичу стоило огромных усилий не обнять при всём честном народе этого славного капитана и не задушить его в своих объятиях. Ограничился крепким рукопожатием.
– Благодарю за службу, Владимир Михайлович! Как вам аэроплан? Сложен ли он в управлении?
– Никак нет, ваше императорское величество! Аэроплан легко управляется и в вертикальной и в горизонтальной плоскости, – браво отрапортовал Новицкий.
– Ладно, давайте глянем, как пролетит второй прототип, – кивнул царь в сторону биплана с цифрой «2» на хвостовом оперении, который готовился подняться в воздух.
По сигналу Петра Николаевича техник крутанул пропеллер. Рыкнул и затарахтел мотор, и всё повторилось, как в предыдущий раз. Единственное отличие – пролетая над ангаром, а не над толпой, пилот «двоечки» покачал крыльями.
– Ваше императорское величество, разрешите обратиться?! Полётное задание успешно выполнено! – лихо отдал честь лётчик. – Доложил капитан Баратов!
– Вольно, Николай Григорьевич! Молодцы! Горжусь вами, господа офицеры! – Император не сдержал чувств и после рукопожатия приобнял обоих новоиспечённых пилотов. – Горжусь всеми, кто здесь присутствует!
Великие князья, до этого момента державшиеся за спиной государя, наперебой принялись расхваливать и поздравлять Новицкого и Баратова. Капитаны, не ожидавшие столь горячего проявления чувств, явно чувствовали себя не в своей тарелке.
Положение спас Пётр Николаевич.
– Господа! Триумф русского гения был бы невозможен без организаторских способностей Дмитрия Павловича и Николая Егоровича! Мы безмерно обязаны талантам и знаниям Степана Карловича, Сергея Алексеевича, Огнеслава Степановича и Дмитрия Константиновича! – Начальник УСИ громкоголосо перечислил имена ещё нескольких человек, имевших непосредственное отношение к созданию самолётов типа «Воробей» нулевой, установочной серии.
«Воробьи», построенные в количестве всего-навсего шести штук, являлись демонстратором намерений и возможностей России, и не более того. И если бы не «потрясающая интуиция по технической части» Владимира Александровича, основанная на знаниях Муромцева, сотрудники Аэродинамического института топтались бы на месте несколько лет, набивая шишки методом проб и ошибок. За три летних месяца во время пробных полётов произошло пять аварий, вдребезги разбился один прототип, и – о чудо! – обошлось без жертв.