Чёрт, император Владимир отменил привязку рубля к золоту, и теперь инвесторам не представлялось возможным выкачивать из России тонны золота. Что же делать? Этот решительно настроенный русский мужик с тяжёлым взглядом не станет унижаться и предлагать дважды… Как же просто было вести переговоры с Николаем II и сколь сложно договариваться с его родным дядей!
Образно говоря, держа фигу в кармане, кайзер дал своё принципиальное согласие; заявил, что германские деловые круги заинтересованы в долгосрочном сотрудничестве с российскими предпринимателями. Так как обе империи заключили военно-политический союз, он, Вильгельм II, с удовольствием поможет новоиспечённому союзнику и партнёру в наращивании промышленного потенциала. Немцы – цивилизованная нация, и они считают своим долгом приобщить своих русских друзей к высокому уровню европейской культуры хозяйствования и производства.
Внутренне усмехнувшись, Владимир Александрович сделал вид, что не заметил бахвальства кайзера. Пусть тот и дальше возвеличивает германский народ, разглагольствуя о превосходстве немчуры над прочими нациями, лишь бы не сорвался с крючка. Если Вильгельму приспичило примерить на себя роль главного главнюка в Европе, то флаг ему в руки и барабан на шею. Москва не собирается оспаривать геополитические амбиции Берлина, Россию интересуют её внутренние проблемы.
Буквально через пару дней с подачи «Таймс» мировая пресса окрестила заключённый русско-германский союз Кёнигсбергским пактом. Крикливые заголовки целую неделю не сходили с первых полос ведущих британских, французских и американских газет; представители второй древнейшей профессии изощрялись обличающими статьями, пугая читателей теперь уже точно неминуемым нашествием варваров – гуннов и татаро-казаков.
У страха, как известно, глаза велики, поэтому спустя некоторое время французы стали требовать у своего правительства защитить их от страшных бошей. Президент Франции Лубе оперативно велел главе правительства Комбу экстренно найти средства для укрепления обороноспособности Третьей республики.
Не отставали и англичане, видевшие в союзе России и Германии смертельную угрозу для своей островной империи. Выступая в парламенте, премьер-министр Артур Бальфур заявил, что Британии брошен исторический вызов, и Лондон обязан удержать превосходство на море. Парламент дружно проголосовал за поправки в военном бюджете, лорды Адмиралтейства и кораблестроители радостно потирали руки, предвкушая золотой дождь.
Заключение торговых соглашений с Германией вовсе не означало, что буквально завтра в России появятся десятки новых современных производственных комплексов. Берясь за дело, педантичные немцы первым делом составляли рабочую документацию и пунктуально рассчитывали смету строительства, борясь буквально за каждую марку в свою пользу. Бюрократические проволочки никто не отменял, поэтому согласование договоров и проектов обещало затянуться на долгие месяцы.
Был отпразднован Новый год, пролетело православное Рождество, буднично и незаметно приближался конец января, а с ним и дата начала войны с Империей восходящего солнца.
За неделю до даты нападения все русские торговые суда покинули японские и корейские порты, а также Гонконг и Шанхай. Успели вовремя: военно-морской атташе в Японии капитан 1-го ранга Русин телеграфировал, что японские эскадры покинули Сасебо и Мозампо, уйдя в неизвестном направлении. За два дня до ожидаемой атаки на Дальний адмирал Алексеев привёл флот в полную боевую готовность, отозвал из иностранных портов стационеры. Самураев ждали…
Вечером 26 января император удалился в свой личный кабинет и всю ночь на 27-е мучил свой организм, ежечасно поднимаясь с дивана. Ежеминутно ожидая шифрованной телеграммы с Дальнего Востока, он ворочался с боку на бок, не позволяя себе нормально уснуть.
Долгожданная телеграмма пришла после восхода солнца, и её содержание обескуражило – японцы так и не объявились! Не пришли, не атаковали! Экипажи боевых кораблей и расчёты береговых батарей зазря провели ночь в полной боевой готовности.
«Скажу как на духу, тёзка: сам ничего не понимаю. – Незваный гость пребывал в полной растерянности. – Возможно, в Токио перенесли нападение на день-другой. Должны атаковать, надо ждать…»
Словно насмехаясь над послезнанием и предусмотрительностью царя, хитрозадые азиаты и не думали внезапным ударом начинать войну. Нападения не последовало ни 28-го, ни 29-го, ни 30-го, а днём 31-го от Русина поступило донесение, что японский флот возвратился в свои базы; крейсера и броненосцы встали на якорные стоянки, многие офицеры и часть матросов сошли на берег.