Ознакомившись с ними, контр-адмирал воспрянул духом – царь полностью доверял ему. Ему, Лебедеву, и тысячам моряков Средиземноморской эскадры. Честно предупреждая, что шансов на успех в предстоящей операции не столь уж много, император просил – именно просил! – не посрамить честь русского флота.
Обсудив ситуацию со своим младшим флагманом, Вильгельм Карлович разделил эскадру на три отряда. В первый вошли «Николай I», «Александр II» и «Наварин», во второй – броненосцы береговой обороны, в третий – броненосные крейсера. За русскими по-прежнему зорко наблюдали «Латона» и «Найяд».
За пару часов до заката все три отряда двинулись в путь в разных направлениях, а после захода солнца корабли рассыпали строй и разошлись каждый своим курсом – другого варианта отрыва от более быстроходных «лайми» Лебедев с Витгефтом не придумали.
Британские крейсера сразу же заметались, не зная, за кем следить и кого преследовать в лабиринте островов Эгейского моря. В эфире то и дело трещала морзянка, а под утро к поискам присоединилась эскадра контр-адмирала Хедворта Лэмбтона – броненосные крейсера «Ланкастер», «Саффолк», «Монмут» и «Бедфорд».
В 15:00 следующего дня в десяти милях восточнее Лемноса собрались «Николай I», «Александр II», «Наварин», «Нахимов», «Мономах», «Апраксин» и «Сенявин». В точку встречи не пришли «Ушаков» и «Донской», сообщившие по радио, что их сопровождают англичане. Точнее, сопровождали «Донского», который к компании с «Найядом» и «Сциллой» кружил в районе архипелага Северные Спорады.
«Ушаков» же силился не отстать от тройки вражеских броненосцев, спешивших к Дарданеллам; соединение уже находилось на траверзе Хиоса. Радиостанция «Ушакова» периодически передавала курс и скорость «лайми», а во время последнего выхода в эфир сообщила, что с юга накатываются два быстроходных британских крейсера. В связи с этим капитан 1-го ранга Миклуха информировал, что поворачивает на запад, к побережью греческого острова Евбея.
Не мешкая ни минуты, Витгефт разослал командирам кораблей пакеты с откорректированным согласно обстоятельствам планом прорыва через Дарданеллы. Набирая ход, эскадра двинулась на восток.
Как только подошли на отмеченную в плане дистанцию, «Апраксин» сбросил ход и отвернул в сторону, чтобы ввести в дело обе башни. Загрохотали десятидюймовки, накрывая укрепления Кум-Кале. Показавшийся со стороны азиатского берега турецкий миноносец спешно обратился в бегство.
Несколько минут спустя аналогичный манёвр совершили «Наварин» с «Нахимовым». Получив во время модернизации новые 203-миллиметровые орудия Канэ с длиной ствола в сорок пять калибров, крейсер посылал туркам по шесть снарядов в минуту. Броненосец стрелял намного медленнее, выпуская по одному снаряду примерно раз в минуту.
Вскоре открыл огонь и «Сенявин», давая полные залпы каждые три минуты. Пять-шесть направлявшихся в пролив и идущих из него торговых судов разных стран в панике шарахнулись в стороны, разбегаясь кто куда. Турецкие форты и укрепления Кум-Кале, Седд-уль-Бахр, Хеллес и Оркание заволокло облаками дыма и пыли.
Районы маневрирования и дистанции стрельб по всем целям в зоне Проливов были расписаны заранее – контр-адмирал Цывинский не за просто так получил погоны с двуглавыми орлами. Целых восемнадцать месяцев сформированная Генрихом Фаддеевичем разведгруппа изучала будущий ТВД; маскируясь под гражданских лиц, офицеры десятки раз прошли Дарданеллы с Босфором туда и обратно. Ходили в качестве пассажиров на судах разных стран, стараясь не привлекать к себе особого внимания, вели скрытую рекогносцировку, по возможности фотографировали.
Сопровождаемые «Мономахом» «Александр II» и «Николай I» приблизились к проливу на пятнадцать кабельтовых и открыли огонь из шести 120-миллиметровых гаубиц каждый. На этот раз использовались химические боеприпасы.
Несмотря на неожиданность нападения, турки отвечали, стреляя по ближайшим к ним кораблям; выпустили чёртову дюжину крупнокалиберных снарядов, из которых пять легли в двух-трёх кабельтовых от головных броненосцев. Сопротивление продолжалось минут сорок, пока комбинированный обстрел не сделал своё дело – форты умолкли. Для верности русские гаубицы ещё с четверть часа засыпали врага снарядами с удушающими газами.
Наконец, по сигналу с флагмана «Мономах» осторожно двинулся вперёд, ведя огонь с обоих бортов по Седд-уль-Бахру и Кум-Кале. Окутанные дымом и пылью турецкие укрепления молчали, и крейсер вошёл в пролив. Следом потянулись «Александр II», «Николай I», «Наварин», «Нахимов» и «Сенявин» с «Апраксиным».