Отодвинутся сроки ввода в строй и возрастёт стоимость кораблей? Если господа адмиралы успешно разрешат эти вопросы в пользу казны и флота, то он, великий князь, в долгу не останется. Если же нет, то пусть виновные пеняют на себя.
Разумеется, Николаю II быстренько доложили о самоуправстве командира Гвардейского корпуса, якобы тормозящего отечественное кораблестроение в угоду личным амбициям. Наслушавшись разных домыслов и интерпретаций, самодержец всея Руси затаил на родного дядюшку жуткую обиду.
В начале мая Владимир Александрович представил своему коронованному племяннику полный отчёт о состоянии дел в российском флоте. Собственно, сей документ был подготовлен заранее, ещё зимой, и сейчас великому князю оставалось лишь дополнить его парой-тройкой страниц – совершенно секретной аналитической справкой.
Николай выслушал устный доклад, полистал содержимое толстой папки, дошёл до секретной аналитической справки. Прочитал её в присутствии родного дяди, помолчал, покрутил в руках незажжённую папиросу и… поблагодарил Владимира Александровича за его старания во благо Отчества и самодержавия.
Сухо так поблагодарил, без эмоций, без огонька в глазах, что свидетельствовало о недовольстве императора возникшей перед ним необходимостью делать выбор. А с умением делать выбор у Николая II обстояло плохо – всю свою жизнь он умудрялся либо делать неправильный выбор, либо избегать выбора как такового, что в конечном итоге и привело к тому, что царь угодил на жертвенный алтарь революции.
«Ну, и как по твоему мнению он поступит? – ехидно поинтересовался вселенец по пути домой. – Ставлю на то, что всё останется на своих местах».
«Честно говоря, мне безразлично, что будет делать Ники, – мысленно отозвался великий князь. – Да, да, ты не ослышался, мне наплевать…»
«Обоснуй, – после секундной паузы попросил Муромцев. – Тёзка, ты меня пугаешь…»
«Неужели ты не заметил, что с некоторых пор я безразлично отношусь к своим родственникам? – спросил Владимир Александрович. – Я играю с братьями и сыновьями, словно с куклами, каждый день представляю своих племянников лежащими в гробах… Я становлюсь бездушным и безжалостным механизмом, железным монстром из твоего страшного будущего…»
Почувствовав состояние души хозяина тела, старший лейтенант принялся спешно разряжать ситуацию: «Стой, стой, не загоняйся такими мыслями! Обещаю, что мы обойдёмся минимальными жертвами. Я же тебе рассказывал, что Георгий умрёт сам, и эта смерть будет естественной… Здоровье-то у него хреновенькое…»
«А как же Михаил? – саркастически скривил губы великий князь после небольшой паузы. – У него со здоровьем в полном порядке».
«В моей реальности Михаил сам отказался от короны, отдав власть Временному правительству, – ответил незваный гость. – Про этих милых господ я тебе уже рассказывал…»
«Рассказывал… Жаль, что ты не помнишь всех этих уродов поимённо. – Владимир Александрович гневно сжал кулаки. – Многие уйдут безнаказанно, многие!»
«Прости, тёзка, если бы знал, что окажусь ЗДЕСЬ, заучил бы все фамилии, – на полном серьёзе повинился Муромцев. – Обещаю, достанем по максимуму… Создадим своё собственное ГРУ и всех, до кого дотянемся, помножим на ноль…»
«ГРУ, говоришь? – хмыкнул хозяин тела. – Нам бы для начала финансовую разведку создать да жандармский корпус реорганизовать… Чёрт, прав твой товарищ Сталин – кадры решают всё!»
Вопрос с кадрами стоял очень остро и в перспективе грозил похоронить все начинания великого князя. Имея всего лишь одного стопроцентно надёжного соратника, вице-адмирала Алексеева, Владимир Александрович в полном объёме ощутил удивительную правоту народной мудрости, гласящей, что один в поле не воин. Особенно, когда сей один в поле воин планирует запустить в России реформы, не уступающие по своим масштабам деяниям Петра Великого.
«Увы, результаты нашей с тобой деятельности незаметны на фоне глобального российского бардака и пофигизма, – констатировал вселенец. – С другой стороны… Тёзка, а ты заметил, что Борис с Андреем ловят каждое твоё слово, буквально смотрят тебе в рот?»
«Честно говоря, как-то не обращал на это внимания, хотя… – Великий князь на минуту призадумался. – Борис стал чаще бывать дома, то и дело донимает меня расспросами по тактике современной войны. Андрей всерьёз заинтересовался пулемётами, позавчера попросил разрешения взять один из “максимов” на полигон… Наверное, ты прав…»