– Могу назвать несколько перспективных фамилий: Мессер, Макаров, Гильдебрандт, Безобразов, Скрыдлов, Чухнин, – после небольшой паузы ответил командир Гвардейского корпуса. – Эти адмиралы, насколько я могу судить со стороны, ещё не успели замшеть.
Муромцев мысленно посоветовал хозяину тела не ввязываться в обсуждение талантов и способностей указанных флотоводцев, так как плохо знал их сильные и слабые стороны.
– А почему не называешь Копытова, Алексеева, Рожественского, Бирилева наконец? – усмехнувшись, поинтересовался генерал-адмирал. – Чем они хуже Чухнина или того же Безобразова?
– Бирилев и Рождественский – типичные карьеристы, которых лучше задвинуть на периферию, а Николай Васильевич уже староват для нервозной столичной должности, – пожал плечами Владимир Александрович, до поры до времени не желавший афишировать свои контакты с одним из вице-адмиралов Черноморского флота. – Против Алексеева ничего не имею против, и если ты двинешь Евгения Ивановича наверх, то я поддержу его кандидатуру
– Надо подумать, – вздохнул младший братец, сооружая себе очередной бутерброд с чёрной икрой. – Господи, как тяжело быть большим начальником на Руси-матушке.
– И не говори, – с сарказмом в голосе отозвался старший брат. – Лопаем тут чёрную икру ложками, а у бедняков зачастую нет даже куска чёрствого хлебушка.
Бутерброд замер в руке генерал-адмирала на полпути к его рту.
– Ты это серьёзно?.. Да ну тебя с твоими шуточками… Я уже было подумал, что ты всерьёз.
– Всерьёз, брат, всерьёз, – кивнул Владимир Александрович. – Кроме внешних врагов у нас полным-полно врагов внутренних, ибо расслоение общества на очень богатых и очень бедных способствует популяризации идей, изложенных в трактатах Маркса и Энгельса.
– Господи, брат, дались тебе эти Энгельс с Марксом! – воскликнул Алексей Александрович. – У нас есть гвардия и жандармы, обыкновенная полиция наконец! Перестреляют всех бомбистов и бунтарей, надо только вовремя дать команду!
– Ни гвардия, ни жандармы не уберегли нашего с тобою отца, царствие ему небесное, – с горечью в голосе произнёс командующий Гвардейским корпусом. – К примеру, что нам с тобой делать, ежели вдруг взбунтуется команда броненосца, на котором мы сейчас идём в Николаев?
– «Георгия Победоносца»? С чего бы его команде вдруг бунтовать? – опешил генерал-адмирал, делая огромные глаза. – Хм, не знаю… Не знаю, что мы будем делать… Умеешь ты испортить аппетит, Володя, умеешь.
– Ладно, не расстраивайся и не ломай голову. Я разработал план, как предотвратить превращение флота в рассадник крамолы и мятежей, – слегка натянуто улыбнулся Владимир Александрович. – Мой план является частью программы реформирования нашего флота, и после его осуществления в наших руках будет надёжный инструмент для… в общем, для решения разнообразных проблем.
Алексей Александрович был не настолько глуп, как это представляли и представляют советские и постсоветские историки.
– А я почему-то думал, что для решения, кхм, разнообразных проблем ты намерен использовать Русский Иностранный легион, за создание которого столь рьяно ратовал последние полгода. Ох, брат, с тобою не соскучишься.
Черноморская эскадра, разумеется, не стала заходить в Днепровский лиман – шести броненосцам нечего было делать в мелководной акватории. Великие князья перешли на борт минного крейсера «Капитан Сакен», который и доставил их обоих в город Николаев. В роли почётного эскорта выступал другой минный крейсер – «Казарский», а также два миноносца.
Николай Александрович Второв приехал в Николаев заранее и четыре дня терпеливо ждал приезда Владимира Александровича. Заручившись поддержкой своего отца и нескольких деловых партнёров, Второв был настроен решительно.
Прочувствовав всю серьёзность намерений потенциального инвестора, генерал-адмирал организовал для него экскурсию по всем уголкам казённого предприятия – пусть Николай Александрович сам всё осмотрит, оценит, прикинет и подумает, потянет ли он новый для себя бизнес или нет. Представители царствующей династии, безусловно, окажут всемерную помощь начинающему кораблестроителю и его компаньонам, но и спрос с Второва будет серьёзный. Как, впрочем, и заказы – передаваемому в частные руки Николаевскому адмиралтейству предстоит строить дредноуты. Правда, об этом ещё не знал никто, кроме создателя и президента банковского дома «Прометей», великого князя Владимира Александровича.
Сразу же по возвращении в Петербург на командующего гвардией обрушился девятый вал бумажно-канцелярской работы. Став главой крупнейшего частного банка Российской империи, Владимир Александрович желал быть в курсе практически всех финансовых операций, проводимых Поляковым и Гинцбургом. Как говорится: доверяй, но проверяй. По крайней мере, на первых порах, чтобы многоопытные еврейские банкиры, образно говоря, крутили свои гешефтные схемы с оглядкой на Олимп. А то возомнят себя всесильными хозяевами земли Русской, наберут за границей кредитов в никчёмных бумажках, а потом вывезут из России энное количество тонн золотишка.