Взявшись погасить огонь газетной войны, Николай II пригласил дядю Владимира на трёхдневную морскую прогулку по финским шхерам на яхте «Полярная звезда». Заодно и пообщаться в тихой и ненавязчивой обстановке.
Великий князь, разумеется, принял данное приглашение, так как всегда был открыт к общению со своим венценосным племянником в формате тет-а-тет. Тем для разговора было предостаточно, начиная с внешней политики – САСШ практически за полгода поставили Испанию на колени – и заканчивая обсуждением экономических проблем самой России.
Об экономике Ники говорил не более четверти часа, а тему внешней политики обошёл стороной, словно той не существовало вовсе. Пробубнил что-то невнятное о мирных инициативах России на международной арене, после чего перевёл разговор в другое русло. Мягко и ненавязчиво попросил Владимира Александровича зачехлить мечи и перестать громить в газетах военное ведомство, ибо разоблачающие статьи наносят большой ущерб имиджу семье генерал-фельдцейхмейстера.
Вопрос был поставлен таким образом, что великому князю не оставалось ничего иного, кроме как объявить временное перемирие. Пообещав царю зарыть томагавки в землю, Владимир Александрович, в свою очередь, попросил Ники передать Сергею Михайловичу одну очень интересную папочку.
В ней, в этой папочке, были изложены все критические замечания по образцу трёхдюймовой пушки Путиловского завода, а также пути их устранения. А если подчинённые Сергея Михайловича не исправят выявленные недостатки, то пусть пеняют на себя – газетчики с удовольствием продолжат строчить цикл статей, изобличающих эзоповым языком тот бардак, что творится в ГАУ.
К удивлению великого князя, Николай раскрыл папку, внимательно ознакомился с её содержимым и даже задал пару вопросов технического характера. Потом удивил ещё больше – размашисто накалякал собственноручную резолюцию и заверил дядюшку, что в ГАУ примут к исполнению каждый пункт данного документа. Ибо он, император всея Руси, желает, чтобы на вооружении русской армии состояла самая совершенная артсистема в мире.
Разобравшись, как он считал, с главной проблемой империи, царь завёл разговор о необходимости экономии казённых средств. Говорил несколько витиевато, намекая на то, что хорошо бы уменьшить водоизмещение вновь проектируемых кораблей, броненосцев и крейсеров, уложившись в какие-то там стандарты. Что это за стандарты, кто их разработал, обосновал и утвердил – об этом не было сказано ни слова.
Слушая всю эту ахинею из уст родимого племянника, великий князь едва сдерживал улыбку – не каждый день случалось воочию наблюдать, как Ники борется со своими внутренними противоречиями.
С одной стороны племянник зачем-то пытался показать дядюшке, как он печётся о государственных интересах, с другой – страстно желал и далее класть в собственный карман кругленькие суммы, выплачиваемые ему банковским домом «Прометей». Данные выплаты производились с доходов, получаемых Поляковым и Гинцбургом в результате биржевых спекуляций, проводимых, в свою очередь, на денежки Морского министерства. Банкиры играли на бирже, царю текло золотишко, и все были довольны, кроме…
«Кроме разных там Сандро, Витте и прочих Безобразовых, которых мы резко отпихнули от госкормушки, – мысленно прокомментировал Муромцев. – Классика жанра, тёзка».
Забегая вперёд, скажем, что царская воля была исполнена с поразительной для ГАУ быстротой, и трёхдюймовая пушка Путиловского завода была запущена в производство года на полтора раньше, чем в реальности Муромцева. Новая трёхдюймовка сразу же получила щит, прикрывавший прислугу от ружейно-пулемётного огня. Во всём остальном это была обычная пушка образца 1902 года, перевозимая шестёркой лошадок. Модернизированная трёхдюймовка Путиловского завода – образца 1905 года, с металлическими колёсами и раздвижными станинами – пошла в серию спустя шесть лет, но это уже другая история.
В конце августа капитан 1-го ранга Нилов доставил Владимиру Александровичу толстенький, запечатанный сургучом пакет – личное послание от Амбаля Лаганя. Точно такой же пакет был вручён и младшему брату великого князя, «хозяину» российского флота.
Директор тулонского отделения «Форж э Шантье» информировал великих князей, что в процессе работы над проектом будущего «Цесаревича» выяснилась невозможность уложиться в оговоренные заказчиками параметры. Нет, если заказчики дадут добро, то фирма обязательно втиснется в 15 500 тонн водоизмещения, но в этом случае «Форж э Шантье» не сможет гарантировать достижение контрактной скорости, либо французы будут вынуждены перекомпоновать и ослабить бронирование.