Новый император долго размышлял, куда бы ему пристроить Сергея Александровича, московского генерал-губернатора, ответственного за Ходынскую катастрофу. Итогом этих раздумий стало назначение непутёвого братца министром по особым поручениям с сохранением за ним кресла генерал-губернатора Москвы. Думаю, не стоит уточнять, сколько и каких комментариев отпустил по этому поводу старший лейтенант Муромцев.
Ещё одним человеком, чья карьера пошла на взлёт после восшествия на престол Владимира Александровича, оказался вице-адмирал Евгений Иванович Алексеев. Получив весьма ответственную и хлопотную должность наместника Его Императорского Величества, в сентябре 1899 года Алексеев отправился на Дальний Восток. Практически одновременно с отъездом вновь испечённого наместника к восточным границам империи потянулись квартирмейстеры различных частей русской армии.
Забегая вперёд, скажем, что в следующие пять лет вице-адмирал пребывал на Дальнем Востоке вахтовым методом, наведываясь в столицу к жене по три-четыре раза в год. Разумеется, это была официальная версия поездок в Москву.
Дарья Матвеевна – новоявленная супруга Алексеева – постоянно проживала в Москве, взвалив на свои вовсе не хрупкие женские плечи обязанности главы администрации императорского дома. Так с некоторых пор именовалось реорганизованное министерство двора Его Императорского Величества.
Вступив на престол, новый император не стал торопиться менять министров, отправляя в отставку всех подряд. Своего кресла лишился всего лишь один министр – господин Коковцев.
Новым министром финансов неожиданно для общества стал Иван Христофорович Озеров, которого осенью 1899-го порекомендовал академик Янжул Иван Иванович. Владимир Александрович сразу же пригласил Ивана Христофоровича в Царское Село, где провёл с последним длительную и обстоятельную беседу на тему экономики и мира финансов и драгметаллов.
Немного волнуясь, Иван Христофорович обрисовал новому царю собственное видение ситуации, обосновал необходимость кардинального реформирования банковской и налоговой систем, предупредил об опасном росте долговых обязательств России. В конце разговора император преподнёс вновь испечённому министру памятный подарок и попросил разработать несколько вариантов плана реформ. Со сроками не торопил, уточнив, что у Ивана Христофоровича есть два-три года, чтобы повернуть вспять «реформы» покойного Витте.
Закрепляя статус-кво, Владимир Александрович одним росчерком пера переименовал Государственный банк в Центральный банк и назначил нового управляющего главным финансовым учреждением империи. Им стал Сергей Фёдорович Шарапов, чьи идеи в реальности Муромцева успешно реализовывали советские экономисты в тридцатые годы двадцатого столетия от Рождества Христова.
Назначение Озерова и Шарапова ознаменовало собой отказ от прежней политики, направленной на искусственное торможение экономики страны путём привязки российского рубля к пресловутому золотому стандарту.
Реформы системы госуправления начались весной 1901 года, и начало им положила судебная реформа. Она ознаменовалась закрытием монастырских тюрем и введением в России нового Уголовного уложения (кодекса), ужесточавшего наказания за особо тяжкие преступления в отношении личности. Отныне, как совершенно справедливо заметил будущий министр информации Гиляровский, смертная казнь стала не самым страшным наказанием для кровавых упырей и безжалостных душегубов.
В «просвещённой» Европе также обратили внимание на судебную реформу в России. Газеты Британской империи разразились бурным потоком словесных фекалий, изощряясь в сравнениях московитов с античными варварами и африканскими дикарями.
Спустя год, летом 1902 года, после переезда в Москву всего императорского дома и всех министерств за исключением Морского, был дан старт следующему этапу преобразований. Осенью 1902 года часть министерств были переименованы, а само их количество увеличилось на четыре новых ведомства: были созданы министерства здравоохранения, природных ресурсов, информации и тяжёлой промышленности. Под крылышко последнего вскоре «упорхнули» все казённые верфи и оружейные заводы России.