Практически одновременно с приобретением лицензии на производство «максимов» Россия купила в Дании право на выпуск ручных пулемётов системы Мадсена. Производством «мадсенов» занялись всё тот же Тульский и Сестрорецкий оружейные заводы, а Военное министерство вступило в переговоры с господином Андреасом Шварцлозе.
Станковый пулемёт этого германского оружейника не критично уступал детищу Хайрема Максима, был более дёшев и менее технологичен в производстве. Наличие же на вооружении двух образцов со схожими тактикотехническими характеристиками, чего почему-то боялись многие генералы, совершенно не волновало императора.
«Станкачи» системы Шварцлозе появились в русской армии на год раньше, чем в армии Австро-Венгрии, а уже через пять лет на каждый лицензионный пулемёт любой системы приходилось три, выпущенных без отчислений обладателям патентов и прав. Что же касается именно пулемётов «шварцлозе», в 1907 году, проанализировав боевой опыт применения на различных ТВД, было принято решение прекратить производство творения господина Шварцлозе в пользу других систем.
Скупая подряд лицензии на производство пулемётов, царь не мог обойти вниманием машинку Джона Мозеса Браунинга. Пулемёт Кольта-Браунинга образца 1895 года, с одной стороны, подкупал технологичностью производства, с другой – его достоинства во многом являлись следствием его недостатков. В отличие от европейских «станкачей», «кольт» имел воздушное охлаждение ствола, ему не требовалось столько масла, сколько пожирал вышеописанный «шварцлозе», но тяжёлый треножный станок, компенсирующий возникающую при стрельбе вибрацию, посредственная скорострельность и недостаточная точность на дальних дистанциях не особо понравились русским генералам.
Вопрос покупки лицензии на производство американского пулемёта был продавлен прямым императорским приказом. Спустя некоторое время фирма «Кольт» получила из России запрос с достаточно подробным техническим описанием того, что желал бы получить заокеанский заказчик.
Изучив данный запрос, американские оружейники удивились невероятной прозорливости русских, с ходу разрешивших пару-тройку врождённых проблем модели М1895. Впрочем, бизнес есть бизнес, и практичные амеры засучили рукава, по ходу дела прикидывая, есть ли у них шанс впендюрить модернизированный пулемёт армии САСШ и прочим потенциальным покупателям.
Ну, и чтобы российские генералы и оружейники имели возможность сравнить и оценить все существующие на данный момент пулемёты, монарх повелел приобрести заодно ещё и лицензию на производство «гочкисов» модификации 1900 года.
Контракт с фирмой Бенджамина Гочкиса заключался с целью освоить в стиле «а-ля Китай» производство и доработать конструкцию таким образом, чтобы через несколько лет армия получила сравнительно лёгкий ручной пулемёт. Пулемёт, пригодный и для броневика, и для танка, и для бронепоезда, и для аэроплана. «Ручник», способный вести огонь и с сошек, и со станка.
Восстанавливая историческую справедливость, Владимир Александрович вызвал в Кремль Александра Алексеевича Соколова, поручив ему создать станок для пулемёта «максим». Причём сделать этот станок лучше того образца, который несколько лет назад «изобрёл» сам царь. Думаю, не стоит уточнять, что штабс-капитан Соколов приложил все усилия, чтобы не ударить лицом в грязь перед государём всея Руси.
Владимир Георгиевич Фёдоров также удостоился чести угодить на личную императорскую аудиенцию. Разговор проходил за закрытыми дверьми, можно сказать в дружеской и неформальной обстановке, и его содержание так и осталось тайной. Создатель первой русской самозарядной винтовки покинул Кремль с весьма озадаченным выражением лица, унося под мышкой тубус со стопкой эскизов.
Поздней осенью 1902 года прошли испытания пробной партии стальных касок, изготовленных на Пермском артиллерийском заводе по эскизным рисункам царя. Первый блин, как говорится, вышел комом. Стрельба из винтовки Мосина показала, что на дистанции прямого выстрела шлемы пробиваются пулями образца 1891 года со сферическим наконечником. Осколки крупнокалиберных снарядов также с лёгкостью продырявили несколько экземпляров данного образца каски.
Эта неудача лишь раззадорила горного инженера Сергея Алексеевича Строльмана, загоревшегося идеей создать сплав, каска из которого защитит голову солдат от осколков и пуль.