И только тогда это ощущение накрывает меня. Как груз. Как тень.
Будто за мной наблюдают.
Я оглядываю зал, но никто не выделяется. Все погружены в беседы, слишком заняты показной роскошью и демонстрацией власти, чтобы обратить внимание на что-то ещё. Но ощущение не исчезает. Оно остаётся — глубоко под кожей, вынуждая сердце пропустить удар.
Бросаю взгляд через плечо и… тогда наши взгляды встречаются.
Он в тёмном костюме. Высокий, с мощными плечами, чеканным хищным лицом и пронзительными ледяными глазами.
…Он смотрит прямо на меня.
Оценивает.
Разрезает взглядом.
Я залпом допиваю водку.
Мал, кузен Кензо.
Узнаю его сразу — не потому, что мы встречались раньше, а потому что, как говорится, знай врага в лицо.
Делаю вид, что просто осматриваю зал, прежде чем снова позволяю взгляду задержаться на нём.
Что-то ледяное скользит вниз по позвоночнику, когда его мрачная, зловещая аура медленно, но неотвратимо заполняет пространство вокруг.
Этот тёмный костюм. Эти холодные, острые глаза. Манера держаться — хищная, осторожная, как у пантеры, застывшей в тени и ждущей подходящего момента для прыжка. И прямо сейчас его цель — я.
Сердце на мгновение сбивается с ритма.
Чёрт.
Я делаю ещё один глоток, стараясь сохранить на лице маску безразличия, и начинаю лавировать сквозь толпу. Чувствую его взгляд на себе каждую секунду, будто давящий груз на плечах.
К счастью, я замечаю Исаака, второго человека после Кира, и устремляюсь к нему. Вливаясь в его разговор, я украдкой бросаю взгляд через плечо.
…И тут же сталкиваюсь глазами с Малом. Он всё ещё смотрит на меня.
Будто наблюдает. Ожидает.
Готовится.
5
ФРЕЯ
Что-то не так.
Прошёл почти час с начала этой чёртовой вечеринки, а ощущение всё ещё не уходит — странный, покалывающий холодок на затылке, будто за мной следят. Я всегда умела чувствовать такие вещи, улавливать тонкие изменения в энергии, которые другие игнорируют. Это техника выживания — навык, который я отточила, растя в мире, где опасность таилась за каждым углом.
Но это… Это другое.
Каждый раз, когда я оборачиваюсь, ожидая встретить пронзительно-ледяной взгляд, сверлящий мою душу?
Ничего.
Ни хрена.
Будто я ищу призрака.
Делаю глоток, в сотый раз оглядывая зал. С тех пор, как я пришла, толпа выросла, приглушённый гул голосов сливается с мягким звоном бокалов и приглушенными шагами по мраморному полу. Всё очень цивилизованно. Витрина власти и богатства, замаскированная под праздник.
Но под поверхностью что-то тёмное. Я это чувствую.
Мои пальцы сжимают стакан, взгляд невольно цепляется за Аннику и Кензо. Они в центре зала, окружённые небольшой группой безупречно одетых гостей, смеющихся над шуткой, которую только что отпустил Кензо. Улыбка Анники безупречна, её смех лёгок и непринуждён. Но я знаю её достаточно хорошо, чтобы увидеть, как под всем этим скрывается напряжение.
Она этого не хочет. Она никогда этого не хотела.
Эта мысль вспыхивает гневом, но я его подавляю. Сейчас не время.
Делаю ещё один глоток водки, чувствуя, как алкоголь жжёт горло, и снова оглядываю зал. Ощущение никуда не исчезло. Более того, оно усилилось. Будто сам воздух пропитан чем-то, чему я не могу дать название.
Это пугает.
Я поворачиваюсь обратно к бару, надеясь, что ещё один напиток поможет успокоить нервы, но тут в поле моего зрения вплывает чья-то фигура, загораживая обзор.
Сота Акияма.
Как всегда безупречно одет, костюм сидит идеально, серебристо-белые волосы гладко зачёсаны назад — естественная, властная элегантность, которая привлекает внимание. В его облике есть что-то от старых японских гангстеров: традиционные татуировки ирэдзуми, выглядывающие из-под манжет.
И отсутствующий мизинец.
Юбитсуме.2
Значит, когда-то Соте пришлось загладить вину перед своим оябуном — боссом, прежде чем он сам взобрался на вершину. А когда тебе нужно загладить вину перед главарём якудза?..
Ты сам отрезал себе мизинец.
У Братвы репутация жёсткой организации. Но якудза, чёрт возьми, переопределяет это слово.
Из вежливости я выпрямляюсь, когда он приближается. Он улыбается, негромко посмеивается и качает головой, останавливаясь передо мной.
— Я ценю жест уважения, но в нём нет необходимости, мисс Холм.
Приподнимаю бровь. Сота улыбается.
— Вы удивлены, что я знаю, кто вы.