— Выйди отсюда, — мягкость тона исчезла, прежде я никогда не видела Грегори таким по отношению к жене.
— Но Грегори! — воскликнула она. Маркиз тяжело посмотрел на Даниэля. Взглядом дал понять, каких действий ожидал от сына. Поджав губы, Элия оставила нас снова одних. Обычная марионетка в руках собственного ребенка.
— Не люблю расстраивать свою жену. Даниэль, внуши ей что-то веселое и доброе, — отмахнулся Грегори. — А теперь ты, — обо мне не забыли. Хлопнула дверь вслед за Карателем, и мы остались одни. — Иди сюда.
Я молча встала.
— Раздевайся
Подняла на него мертвый взгляд и также в полном молчании расстегнула пуговицы в виде маленьких кинжалов у верхнего распашного платья с овальным грудным вырезом. Я предпочитала совмещать моду Дайида и империи, так мне нравилось больше.
— Достаточно, — взмахнул ладонью, останавливая меня от снятия нижнего платья на тонких лямках. — Испугалась? — спросил с любопытством.
— Страх – черта обычных людей, а не таких, как я, — бледно улыбнулась. Я уже не знала, чего ожидать от Грегори, но так плевать, даже если он возьмет меня.
Действительно все чувства начали отключаться, как и желала того мне моя любимая няня. Неужели смерть этого ничтожества на меня так повлияла?
— Ты отлично знаешь, что я не трахаю бэзэмоциональных сук, — нежно погладил мою щеку. Он игрался, как бы Грегори ни отрицал очевидного, но все знали, что маркиз верен своей жене. — Ты выросла, Сильвия. И что-то мне подсказывает, что герцогу ты нравишься, даже на эмоциональном плане.
Провел пальцем по засосам на шее, оставленным Харитоном.
— И, кажется, с тобой не все потеряно, раз моя крошка смогла вызвать в этом львином отпрыске какие-то чувства.
— Он играет, — сухо отреагировала, вздернув подбородок.
— Думаешь? — склонил голову вбок. — Время покажет, кто из нас двоих окажется прав, а пока…— волна магии проходит по телу.
— Что это? — все обошлось без боли и неприятных ощущений, но все равно стало интересно, что Грегори делал.
— Любопытство сохранилось. Забавно, — проговорил Грегори. — Проверяю тебя на наличие подслушек и следилок, надеюсь, ты не подумала, что я собирался взять тебя? Герцог оказался удивительно хитер и не поставил ни одну, а эти двое шалопаев, приставленных к тебе, устраняются даже обычным внушением. Что странно.
— На мне ничего нет? — удостоверилась в своих подозрениях окончательно.
— Ни-че-го, — убрал прядь с моего лица большим пальцем погладил скулу. — Красивая. Знаешь, почему моя жена так ревнует? — усмехнулся. — Потому что она умеет видеть искренние чувства, — склоняется к моему лицу для поцелуя.
Грегори был даже выше Харитона: широкоплечий и натренированный, он выглядел подобно мечте многих имперок. С иссиня-черными волосами, непроницаемыми словно ночь в пустыне глазами и смуглой кожей, выдававшей в нем дайидскую кровь. Рядом со своей женой они смотрелись, как свет и тень, и оттого их пара особенно запоминалась. Все знали, что маркиза Дисада невозможно соблазнить, рядом с его женой померкнет любая, это знала даже я, а все его попытки приставать ко мне были способами вывести меня из себя. Оттого в происходящее сейчас я также не поверила. Если бы Элия Дисад умела видеть чувства, об этом ее даре я знала бы…
Или нет?
Даниэль уже отлично доказал, что влияние на мать являлось для него делом обычным.
Дальше думать я не смогла. Меня поцеловали. Я не хотела даже вникать в эти ощущения, не хотела чувствовать Грегори. Хотела, чтобы меня уже поскорее отпустили. Я не помню, сколько длился этот поцелуй, но, судя по всему, хозяину быстро надоела моя холодность. Он отпустил меня и улыбнулся.
— Не думай, что этот мальчишка освободит тебя, даже если обещал, Сильвия.
— Полагаю, мне никто никогда не даст свободы, — улыбнулась совершенно искренне и протерла уголок его губы, где была размазана моя помада.
— Ну и зачем тебе она? Думаешь, не станешь изгоем для остального мира, если освободишься? Думаешь, одинокая женщина не привлечет внимание? Не найдется тот, кто не сможет совладать ее даром? Зачем тебе свобода, зайчонок?
— А разве я говорила, что хочу ее? — уточнила с деланным удивлением.
— Ты не можешь скрыть того, что жаждешь ее, — хрипло прошептал он, перехватив мою руку и медленно поцеловав в ладонь.