— Зато я когда убивал Рупину, ты плакала, Мелит. Помнишь, как ты просила меня остановиться?
— Все сказал? — уточнила со скукой.
Мы напоминали двух безэмоциональных кукол, говорящих только благодаря грамотно созданному механизму кукольника. Подавленные воспоминания возвращались без алкоголя. Они напоминали мне о тех, кто ушел за грань, куда я еще не собиралась. Я не хотела спешить, пока не совершу хотя бы главный акт собственной мести. Хочу сделать все, чтобы застрять подобно кости в глотке имперской истории. Хочу, чтобы мраморный престол был омыт кровью невинных, чтобы новый правитель в лице львиного наследника знал, насколько далеко нужно зайти, чтобы достичь вершины правосудия.
Не успела отреагировать, когда мою руку подняли наверх, обнажая кисть и разглядывая браслет, устроившийся выше рабского, демонстрировавшего принадлежность Грегори.
— Зачем ты носишь браслет этой блудницы, раз не переживаешь о ее смерти? Так ведь люди хранят память?
— Отпусти! — шикнула, но Даниэль только лишь сильнее стиснул кулак и другой рукой ловко снял последнюю память о моей коллеге. — Что ты делаешь?
— Раз тебе не дорога Сарика, выброси его немедленно, — приказали мне.
— С чего бы мне разбрасываться деньгами? Бордель меня не так хорошо обеспечивал.
— Зато герцог делает это в полной мере, так что, — подобие усмешки касается его губ, когда белые пальцы небрежно смыкаются на украшении и, подцепив его, отбрасывают в сторону.
— Что ты делаешь?! — гаркнула злобно, не проконтролировав себя и побежав в сторону безделушки.
Юркий сорванец подбирает вещицу и с довольным видом убегает от нас в противоположную сторону. Я, конечно, могла бы остановить его мысленным приказом, но появившиеся эмоции давали о себе знать, необходимо было выплеснуть их. Побежала. Вслед за каким-то неизвестным мальчишкой. Благо, обулась я сегодня в мягкие туфли с прямой подошвой, платье было с разрезами по бокам, бегала практически свободно. Мелкий оказался прытким и, на удивление, выносливым. Хотя я на некоторое время погрузилась в забвение из-за алкогольного опьянения, но годы тренировок давали о себе знать, ритм держала достойный.
Вор не стал петлять по красильням, где любой надзиратель мог его схватить и выдать. Он поступил хитрее и развернулся в сторону продуктового базара, открывавшегося после рядов с кожаными изделиями. Шумное пространство с запахами духов, специй, жарящегося на углях мяса, которое принято было заворачивать в лепешку и есть на ходу, отвлекало от оборванца, едва заметного на пестром фоне. Я не ощущала чужих мыслей, видела лишь цель, одетую в балахоны раба. Через толпу людей, перепрыгивая множество ног и телег с товаром, он ловко умудрялся пропасть из виду, но я быстро находила его, слыша чье-то громкое мысленное удивление. Оглядываясь через плечо, расталкивая прохожих и пытаясь избавиться от хвоста в моем лице, мальчишка намеренно усложнял свой путь, в надежде, что я все-таки сдамся. Но, в отличие от нас двоих, он не соревновался с герцогом в способности к быстрому бегу, да и мой шаг, несмотря на платье, был шире.
Меня попыталась задержать какая-то стайка мелких хулиганов, но сразу же отошли, почувствовав мысленный приказ. А я, обретя второе дыхание, бросилась за мальчишкой (почему-то была четкая уверенность в поле ребенка), пролетая мимо прилавков с тканями и заворачивая в переулок с плотно прилегающими друг к другу домами.
«Старый город», — скользнула мыслишка. Вот тут уже существовал шанс потерять мальца из виду, поскольку в эту часть Катара осмеливался заходить исключительно преступный сброд. Точнее, он тут жил, и посторонним, а уж тем более, молодым девушкам здесь были…конечно же, рады.
Но мое зрение и мысли сосредоточились лишь на мальчике, на этих балахонах, которые по виду были ему велики и явно мешали в беге. Чувствуя, как он задыхается, все-же во мне выносливости хватало на более мощные забеги, парень предпринял попытку запрыгнуть на козырек одного из ближайших домов, оттуда по балкону пробраться еще выше и уже спрятаться где-то на крышах, но тут я играться не стала и отвадила от этой мысли, поэтому, дыхания ему явно не хватило. Сделав последний рывок, я потянулась ладонью и схватила его за шкирку, как нашкодившего кота.