— Что случилось с остальной частью моей семьи? — я понимала, если не задам вопрос, буду выглядеть подозрительно.
— Без понятия. Далее чужими судьбами я не интересовался.
— На этом поток информации на сегодня прекратится? — уточнила скучающе. Наконец, удалось вернуться в преежнее состояние.
— Есть еще одна новость, — осторожно убрал прядь с моего лица, будто сильнее открывая обзор на него. — Если думаешь, что твой отец любил твою мать, сильно ошибаешься.
— Что? — нахмурилась в непонимании.
— Разве не очевидно, Мелит? Подумай, почему твой отец стал таким, если до ее смерти считался образцовым семьянином. Расскажешь, когда вспомнишь.
Я молча отдернула его руку.
— Будь осторожна, Мелит, — пораженчески выставил руки вперед. — Лайлат юн* (Прим. Дайидский язык. Прохладного дня).
— Уебок, — бросила вслед и застыла, осознавая сказанное.
Многие ошибочно думали, что телепаты не верили в любовь, ведь нередко подобные нам с Даниэлем могли разрушать все привязанности. Разум и чувства у живых существ взаимодействовали, мы способны были влиять на мозг и перекрывать им чувства, но существовали и случаи, когда личность, испытывавшая сильные чувства, под воздействием телепата менялась не по плану того. Включались те черты характера, которых изначально за человеком не наблюдалось. А самым сильным чувством в мире было одно. Любовь.
Влюбленный вчера мальчишка сегодня из-за вмешательства мог стать полным психопатом, настолько сильные эмоции должны были сублимироваться. Наиболее часто это выливалось в расстройства психики.
Допустим. Просто допустим. Моя мать влюбилась, но у молодого человека была возлюбленная. Итак, что в сухом остатке? Будучи телепатом, отказов она точно не принимала. Мы считались богами в мире людей. Как она поступила? Логика твердила, что она его привязала. Она воздействовала на него, заставив забыть о прежних чувствах. Она надругалась над его психикой, заставив мозг послать сигналы сердцу, она приворожила его без приворота. И все это время она старалась держать эмоции отца под контролем, видно, даже сублимацию она не выпускала, заковывая внутренних монстров моего родителя. Но дар телепата спадает тогда, когда он умирает. Так и произошло. Мама умерла, а он, все это время сдерживаемый ее даром, разом выпускает всех джиннов. По сути, он сходит с ума, а ненависть выливается в ребенка той, кто заключила его в рабство.
Гули, приходящие в ночи, ведала ли она о том, что творит или нет?
Харитон Реневальд
Здесь все было отделано дубом. И деревянные щиты, сплошь закрывавшие стены, и филенки на месте их стыков, покрытые искусной резьбой, и двери, изготовленные эльфийским мастером. Не соответствовали всему творению мастера темный стол, инкрустированный камнями, и такие же массивные стулья. Основа кабинета, находившегося за тронным залом, создавалась еще во времена Наридов, а безвкусные мебельные изыски ввел сам регент. Пристрастия у него всегда были ущербными, стоит признать.
Имитирую глоток, из рук нынешнего монарха я не выпил бы, даже если подыхал бы в пустыне. Браслет различил около десятка заклинаний подчинения. Сыграю в обезумевшего дебила, как только «напьюсь» до необходимой кондиции.
— Так ты уверен, что «Союз спасения» больше не станет угрозой моему правлению?
— Доказательства незаконных торговых соглашений представителями данной фракции перед вами, — кивнул, указывая на письма, написанные почерком одного из приближенных к монарху людей. — Воспользовавшись исчезновением Элезет, они собирались загнать нас в яму рабства перед самим Дайидом, теперь вспомните, ваше величество, идей, которых придерживалась партия.
Мы смогли устранить один из главных источников силы Дайида в Рассветной. И хотя власть Исмандеса уничтожилась, усилилась сила другого человека. Того, кто держал в рабстве даже телепата.
— Но найти Элезет это не помогло, — заскрежетал он зубами.
— Не поможет. Верно. За исчезновением Элезет стоит не «Союз спасения», — подался вперед, с ухмылкой наблюдая за правителем.
Теперь мне стоило совершить второй ход. Второй источник силы регента будет ликвидирован.
— Полагаю, что лорд-советник знает о пропаже.
— Арканэ, как и весь «Свет империи» предан мне! — одутловатое лицо монарха стремительно багровеет.