— Пыталась.
— Довольно отчаянно и сумасшедше. Мой сын так не делал, он сразу принял свой дар. Но мне нравится, — белозубо улыбнулся. — Определенно, что-то новенькое. И я очень щедр с теми, кто меня радует. Будешь хорошей девочкой? — подался ближе, с нежностью погладив щеку.
— Буду, — ответила мертвенным голосом.
— Умница. Вот мой второй подарок, прелесть. Называй меня Грегори и на «ты», — внимательный взгляд черных глаз.
Конечно, я удивилась, но виду не подала.
— Конечно, Грегори, — протянула с легкой усмешкой. Подыгрывая ему.
Ночь, когда я лишила Даниэля красоты дала мне некоторое расположение Грегори.
«Тьма – единственный способ достичь света»
В спальне, выделенной мне юным лордом, было слишком жарко, но не обращая на это внимания, я не переставала совершать раз за разом глотки из бокала с вином. В тот вечер, когда я увидела ее мертвое лицо, вернувшись, завершила все расчеты. Разом. Ничего не сказав ни Харитону, ни Николасу, я устроила сама себе бессонную ночь, чтобы быстрее прийти к кровавому суду. Чтобы лицезреть мертвое лицо Грегори. Чтобы…отомстить. После уже не хотелось ничего, и потому алкоголь опять вернул меня в тупое бессознательное состояние. Надо было отгородиться от внешнего мира, от Реневальда, чувствовавшего свою вину за произошедшее, от Николаса, все еще не верившего в то, что я смогла приблизить время претворения их замысла.
В тот вечер…В тот вечер…
Сарика мертва. Судороги пронеслись по телу. Хотелось выблевать выпитое, но я старательно заливала в себя все больше и больше. Николас также был не в духе. Не понимал, как мог уйти в лабораторию, оставив Сарику одну, ведь о существовании второго телепата никто не знал. Даниэль смог сделать то, что было недоступно мне. Он поистине силен. И он виноват…Он виноват в смерти Рупы, он виноват в смерти Сарики, и он виноват во всем произошедшем.
— Я до смерти тебя ненавижу, Даниэль, — прошептала, откинув голову назад и сокращая собственную жизнь алкоголем.
Распахнулись двери. Он вернулся.
— Привезли ткани, — произнес негромко, на что я кивнула в знак благодарности и молча вышла из комнаты, направляясь в покои, где в белоснежном платье лежала Сарика.
Белый в Рассветной империи цветом, символизировавшим и рождение, и смерть. На людских территориях он означал непорочность девушки, выходившей замуж. Также в него рядили девушек, покинувших этот мир невинными, и непринято было даже как положено упокоить тех, кто не сохранил себя до свадьбы. Таким не полагалось белое платье, не заслуживали…
— Я отомщу за тебя, — прошептала, поглаживая белое лицо Сарики.
Я сама захотела обмыть ее и переодеть. Больше никто к ней не прикоснется. Больше никто не причинит ей боль.
Прикрыла веки ладонью, чтобы мир для нее погас навек. Когда принесут саван, лично заверну ее в ткань. А пока что я могу обнять ее в последний раз.
— Прощай, — постаралась не трогать чистые волосы с вплетенными в них одуванчиками. — Прости, за то, что не уберегла, дорогая.
Услышала чужие мысли раньше, чем в комнату постучались. Словно я стала более чувствительной к иному сознанию за последние дни.
— Можно войти?
— Нельзя, — ответила холодно. Несмотря на это, Эрик вошел и, стоило бросить взгляд на бывшую возлюбленную, судорожно вздохнул. В руках он держал стопку тканей. — Это для…
— Знаю.
— Служанки хотели бы подготовить ее к захоронению, и…— снова, было, попробовал что-то произнести.
Я же вчитывалась в его мысли. Грегори здорово прочистил ему мозги, видно, не без участия Даниэля. Теперь этот глупый малыш ненавидит Харитона. Думает, что герцог виноват в смерти Сар, а не его собственная тупость. И я. Ведь я их познакомила…
— Все сказал?
— Ну, — замялся.
Они с Сарикой чем-то походили друг на друга. Не внешностью. Конечно, с моей п…подругой могла посоревноваться в экзотичности лишь жена Грегори и его старший сын Тамби, но что-то в этой детской непосредственности их сближало точно.
«Уходи».