Харитону я не доверяла так же, как и хозяину, но держать это все в себе казалось до невозможности тяжелым.
— У тебя появился повод к жизни, — хрипнула Эйделина. Аделаида смотрела с болью. Думала о своей дочери в этот момент и лелеяла надежду на мое «исцеление» братом.
— Сотри из наших воспоминаний эту информацию, — приказали мне строго. — Если Даниэль узнает, брата у тебя не останется.
— Ты права, — киваю, соглашаясь. — Ты во всем права, Адель.
— Теперь иди. Не надо на наши иллюзии тратить дар, тебе всегда хуже после этого.
— Нет, все в порядке, — натянуто улыбнулась и рассеяла влияние по всем обитателям «Кукольного дома».
Как и обычно, я была не в себе после посещения местного элизиума. Но сейчас рядом не находилась Капусточка, которая обычно в такие моменты меня успокаивала своим присутствием. Сейчас я даже понимала, что в таком состоянии вряд ли доеду до особняка Реневальда, а если останусь, рискую быть изнасилованной посетителями, уже начавшими появляться на территории «Сладкого плена». Я еле дошла до входа, где сегодня дежурили мои любимые воины Джамалл и Камал. Джамалл увидел меня первым и обеспокоенно встрепенулся.
— Сильвия! — попытался подхватить падающую меня, но я сама ухватилась стену.
— П-песков поменьше, — прокаркала, плохо держась на ногах. — Ребята, проводите меня до покоев, пожалуйста. Я не дойду.
— Ты же с Реневальдом, — неуверенно пробормотал Камал.
— Ты плохо себя чувствуешь? — Джамалл всегда был догадливее своего соратника.
— Мне нужно просто поспать.
— Идем, — сделал шаг вперед. — Взять тебя на руки?
— С-сама, просто сопроводи.
Мы шли осторожно. Не привлекали внимание гостей, старались не попадаться на глаза остальных воинов и уж точно мы опасались того, что на горизонте появится потворница*(прим. Потворница – она же мадам, она же содержательница публичного дома). Но девушки то и дело замечали нас, то и дело удивленно охали или хихикали с намеками о том, что герцог недостаточно хорош. Тошнило от мыслей. Чужих и грязных. Бордель все больше заполонялся людьми, в коридоре появлялись новые группы ищущих расслабления в обществе ночных девиц мужчин. Каждое помещение скоро будет забито людьми.
«Сладкий плен» умудрялся оскорблять сразу все органы чувств, даже запах раздражал своей сладостью и излишней приторностью. Меня искренне тянуло блевать от этого места. Раньше Сарика словно создавала вокруг невидимый купол, сдерживавший меня от лицезрения вечной грязи, теперь все ощущения словно вернулись в троекратном размере.
— Сейчас дойдем, малышка. Может, мне все же взять тебя на руки?
— Нет, — ответила, скорее, по инерции. То, что мне пытались сказать я понимала через раз. Не слышала мира вокруг, впрочем, готова была лишиться разом всех чувств, лишь бы не ощущать эту поглощающую скорбь.
Понимая, что падаю, вцепилась в руку Джамалла, и весь мир для меня съежился до белокожей незнакомки, заметно отличавшейся на фоне остальных девушек борделя. Невысокая, златовласая и голубоглазая, совершенно невинная на вид и так походящая на Сарику.
Мираж.
— Я начала сходить с ума, — прошептала, тряхнув головой.
Джамалл склонился надо мной, обеспокоенно изучая мое лицо. Видение исчезло.
— Кто это была?
— Ты про кого именно? — нахмурился воин.
— Забудь. Я брежу.
— Мы на месте.
Достала из кошеля маленький ключ. Классическое заклинание открывания «Фосгаильте» на личных апартаментах девушек, если те закрыты на ключ, не работало.
— Справишься дальше сама? — участливо уточнил Джамалл.
— Угу, — невежливо захлопнула дверь перед его лицом. Практически ползком добиралась до своей коморки, где обычно и спала, и, сумев снять только верхнее платье, упала на кровать.
Каштановые волосы Аделаиды на солнце напоминали песочный камень. Они развивались на ветру, делая ее по-детски привлекательной и свежей. Зеленые глаза искрились счастьем, хотя она работала здесь не первый год. И магиня приближалась ко мне.
— Хорошо держишься. Даже взрослые здесь себя так не ведут, как ты, — похвалили меня.
— Что ты хочешь? — осведомилась равнодушно, возвращаясь к книге.
Лишнее любопытство раздраконивало, но меня сразу начали бояться и предпочитали не подходить. Особенно после истории с красноглазым Карателем. Все знали, что маркиз отдал меня ему в качестве наказания за побег, и это способствовало какой-то брезгливости с их стороны. Никчемные женщины сгорали от любопытства и страха одновременно. Им хотелось смаковать подробности моего падения, но не бояться последствий от приобретенных знаний они не могли.