Громко вздохнула и, несмотря на грязный вид, обняла его.
— Я обещаю, не стану обузой и помогу всем, чем смогу, — клятвенно заверили меня, обнимая в ответ.
— Я скучала, Зейд, — произнесла практически беззвучно. Скорее, для себя. Напоминая самой себе, что у меня есть рядом человек, который не предаст и не будет плести интриги. Он искал меня не для того, чтобы спастись, а чтобы держаться вместе. Именно так поступает семья.
Николас искал для телепатов место под солнцем. Хотел воссоздать искусственный мир. Видел утопическую картину, где законы пищевой цепи стирались. И отчасти это получилось. Вот я уже нашла своего брата и могу задумываться о гипотетически счастливом будущем. Можно ли говорить, что артефактор окажется прав, и мирное существование после революции станет возможно?
Глава IX
— Именно такие эскизы и нужны. И обязательна строгая секретность, — очаровательно улыбнулась мастеру-стекольщику.
— Что ж, весьма интересный заказ, юная леди, — заметил идеально выбритый мужчина, изучая чертежи. — Но почему договор?
— Так надо, — от былого очарования не осталось ни следа. Да, прежде чем сообщить свое пожелание, я заставила его подписать договор о неразглашении. Точнее, я внушила ему воспоминание о подписании договора, потому что хранить бумажное доказательство своих действий я не собиралась. Сейчас любой прокол мог стоить мне свободы.
Раз Николас смог убрать с меня на время следилки Харитона и Грегори, этим необходимо было воспользоваться, чем я и занималась, пока мой второй хозяин отсутствовал. Заботы о мальчишках, излечение и выуживание интересной информации из Зейда забирали много сил, но мысль о стекольщике меня не отпускала. Стала навязчивой грезой. С довольным видом совершив задуманное, решила далее отправиться в церковь.
Храм Единого, будучи исконно человеческим, но ставшим одним из столпов власти в Рассветной империи, располагался прямо на площади и считался местной достопримечательностью. В Катаре, несмотря на большие размеры города, он был только один. Одноэтажное здание из горного камня стояло недалеко от Сихра*(Прим. Здание Ратуши) и, вероятно, затмилось бы им, если не золотая крыша, имитировавшая закатное солнце, только-только начинавшее прятаться за горизонтом. От полукупола протягивались неровные лучи, также покрытые золотом и стремящиеся ослепить любого, кто засмотрелся бы на них.
Нариды черпали силу у солнца. Считалось, что их природной стихией был именно свет. Эпоху правления амиров называли золотым веком в истории Рассветной империи – создание уникальных артефактов, магия жизни, дары кукольников и даже телепатия, не подвергавшаяся гонениям.
Однако, когда в мир пришли демоны, практически весь род был истреблен, начались военные походы и драконовские законы. Потом создание вражески настроенного государства отступников – Меглинесса, где-то тогда и образовалась пустыня Артсахат, запечатавшая джиннов ночи в своих песках, и именно она также не дала пройти темным эманациям Сумеречной империи дальше Рассветной. Мы проблемы ощущали лишь на границах, куда постоянно лезли умертвия из соседнего государства или открывались порталы в излом, по большей степени наше государство продолжало быть человеческим. Да и вера в Смерть, как у сумеречных, у нас не ценилась. Либо стихийные боги, либо Единый. Прижиться темным здесь было весьма сложно.
Забавно, что сейчас, когда полотно багровой ночи накрыло беззвездное небо, и только-только краснеющая луна вышла из дневного заточения, золотая крыша храма изменила свой цвет, став алой и будто принимая сторону тьмы.
Войдя внутрь и скамьи для прихожан, я направилась в каморку, куда прихожане могли прийти и поговорить со священником. Рядом с кафедрой, где преподобный читал проповеди, стояла кандия со светом, откуда черпали его и дарили младенцам первое освещение.
— Леди? — донеслось до меня удивленное, когда я захлопнула дверь перед преподобным, когда-то навестившим наш бордель. — Вы, вероятно, часто посещаете храм, — протянул, пытаясь вспомнить, где мог меня видеть.
— Всего два раза в жизни, — ответила с насмешкой. — А теперь, раз мы с вами подружились, давайте общаться, — притянула магией стул и уселась напротив. — Итак, приходите в бордель, зачем?
Брови мужчины нахмурились. Естественно без телепатии не обошлось, оттого мужчина не прогнал меня сразу после такого оскорбительного обвинения.