— Ах, вы кажется, про просьбу маркиза Дисада. Верно понимаю, что мог видеть вас именно там? М, в «Сладком флирте» кажется, — он постучал по деревянному столу, словно стимулируя мысленный процесс.
— В плене, — поспешила поправить. — И зачем же вам туда приходить ради столь глупой вещи?
— Никогда не поздно помочь душам падших. Кто мы такие, чтобы судить бедных девушек, — вымолвил он хмуро.
— Что вы делали в борделе? — давлю на него и интонацией, и телепатией. И осознаю, что он не помнит.
— Что? — нахмурился сильно.
— Он на вас влиял, отлично зная, что я могу прочитать мысли. Вы лишь отдаленно помните происходившее, но цель визита – нет. Забавно, — под непонятливым взором священника я поспешила продолжить. — Для чего в борделе нужен священник? Нет, не так. Вопрос задан неправильно, — диалога, в сущности, никакого не происходило. Все являлось сплошным монологом. — В борделе нужен не священник, а свет, с которым он может управляться.
Кустистые брови в явном недоумении поползли вверх.
— Леди, вы точно в порядке?
— В полном.
Правда пришла после того, как Николас не ответил на вопрос. Раз он так явно мне солгал, значит точно знал, в чем дело. Мне оставалось сложить все имеющиеся факторы и прийти к определенным выводам. Предположительно, магия света плохо действовала на Вечных, отчего те его, естественно сторонились его наравне с обсидианом и базальтом. А для чего Грегори послал в бордель человека, способного управлять светом?
Чтобы выявить тьму.
«Тьма – единственный способ достичь света», — правы наши богословы и в том, что свет – единственный способ пробраться к тьме. Грегори искал в борделях следы магии Вечных. И я даю язык на отрезание, что хозяин пытался обнаружить именно магию демонов.
— Чем опасен огонь демонов? — вмиг догадалась я задать правильный вопрос. Священник, нисколько не потрясенный моим состоянием крайнего любопытства, ответил медленнее, чем я внушила ему.
— Говорят, что это самый страшный тип огня, с которым не в состоянии справиться даже драконы. Насколько мне известно, он полуразумен и способен действовать точечно, выполняя приказы хозяина. Но и у Вечных нашлись свои слабости: обсидиан и базальт. Данные породы способны их погубить, но как быть с огнем? — вопрос наводящий. Ответ был уже известен.
— Использовать свет, который его нейтрализует?
— Не совсем. Свет не настолько мощен, как тьма, к сожалению, но он способен обнаружить огонь и даже ослабить.
— Вот зачем вы приходили к нам в гости, — прервала я его, находя подтверждения своим догадкам.
Грегори осознал, что Харитон может ударить по сети борделей именно огнем демонов. Ради этого эрцгерцог мог заключить даже сделку с императором сумеречных Адрианном Стаури, одним из самых мощных Вечных современности. И тогда взамен помощи лев мог бы отдать тому Великое княжество.
Сумеречно войско на границе,
Разбиты ведь оковы старой власти.
И эта песня. Она могла действительно оказаться пророческой. Почему именно за нее ухватился Харитон, когда услышал из уст ашуга? И почему именно ее начали активно напевать в период, когда настроения общественности находились в упадке? Харитон мог скрыть свои планы, оставив их на видном месте и заодно вселить в умы людей надежду. Надежду на то, что вскоре мы избавимся от оков нынешней власти.
— Неужели он заключил мир с Адрианном Стаури? — пробормотала, глядя сквозь голову мужчины.
— Леди, все ли с вами точно в порядке? — осторожно поинтересовались у меня.
Его голос все еще звенел в ушах, пока шла сквозь вереницу людей мимо, не замечая никого. Ни тех, кто свистел вслед, и ни тех, кто пытался остановить меня, чтобы продать что-то. Я понимала, что среди гостей в борделе могли быть шпионы, но Харитон работал аккуратно, ведь зачинщиков даже я не заметила.
Харитон забрал меня к себе не только для того, чтобы сблизиться и влюбить в себя. Он ведь дал свое согласие не сразу, а после того, как обдумал и пришел к определенным выводам. Без свидетеля в моем лице запустить шпиона в бордель окажется гораздо легче. И если это так, то мне обязательно нужно найти этого демона, чтобы склонить на свою сторону. Мне нужен союзник. Сильный, внушающий ужас и подчиняющийся мне.