Но мне не нужна была нежность, мне нужно были церемонии, мне хотелось лишь забыться в жаре чужого тела, отойти от реального мир в мир удовольствий и просто немного побыть рядом с тем, в чью голову залезть я не могла. Принимать его член раз за разом, разрывающий меня, провоцирующий волны удовольствия.
Комната наполнена нашими стонами, мы оба не контролируем себя. Не хотим этого делать. Несмотря на инициативу с моей стороны, Харитон трахает меня практически без моего участия, сам приподнимает мое тело, опускает его, погружая свой член глубоко.
— Блять, — не сдерживаюсь и от избытка ощущений кусаю его в шею. Зализываю покрасневшее место с наслаждением, и чувствую, что ему это нравится. Он будто сходит с ума.
Меня берут, как настоящую шлюху, но отчего-то унизительным это не кажется. Я вообще не подозревала, что могу кончать так много за раз, кричать, как последняя тварь, когда меня имеют, наслаждаться этим и не просить останавливаться.
Толчки становятся сильнее, жестче. Они заставляют глаза закатываться от приступов удовольствия. Еще немного его движений, ощущений пульсации его члена внутри, я снова кончаю. Слетаю с катушек основательно и чувствую себя полнейшей извращенкой.
Хриплый рык Харитона, меня стискивают еще сильнее, зарываются лицом в грудь, целуют в ложбинку и рывком опрокидывают на спину, резко покидая мое тело и изливаясь на живот, грудь, будто пометив таким образом.
Мы громко и тяжело дышим. Смотрим исключительно друг на друга. Я, застывшая с разведенными в стороны ногами, Харитон, склонившийся ко мне. Наградив быстрым поцелуем, он, не говоря ни слова, срывает остатки платья и протирает меня ими. Бросает лоскуты ткани и нависает сверху, будто изучая. Мужчина тянется ладонью к груди. Ласкает заметно набухшие соски, большими пальцами обводя контуры широких ореол. Он взглядом проходит по телу и останавливается на сдвинутых трусиках, спокойно рвет на мне последний элемент одежды.
Я капризно возвращаю его руки на грудь, так было приятней. Понимая это, Харитон сжимает полушария, следя за моей реакцией. Дыхание становится более интенсивным. Все что он делает пиздец как заводит. А то, как прижимается ко мне его снова возбужденная плоть, дает понять, что на одном разе мы точно не закончим. Я оказываюсь права, он закидывает мои ноги себе на плечи, и склоняется к лицу, целуя.
Мне всегда поцелуи казались чем-то неприятным и омерзительным, и уж точно я никогда не думала, что буду целоваться с кем-то по доброй воле, но прямо сейчас мне было плевать на прошлую себя. Тянулась губами к его, подставляла шею, когда он в очередной раз оставлял на ней засос, умирала в экстазе каждый раз, когда он ласкал мою грудь языком. И с диким желанием принимала его в себя, позволяя драть как последнюю шлюху. Тело получало натуральный кайф от происходящего и награждало бесконечными оргазмами. Я всхлипывала, когда становилось больно, но в то же время мне необходима была эта боль.
— Моя ж ты хорошая, — выдохнул он и покинул мое тело снова. Харитон словно пометил всю меня.
В этом акте не присутствовало ни нежности, ни тем более любви. Только животные инстинкты, пожалуй, такой расклад событий устраивал нас обоих.
Возможно, вместо того, чтобы ложиться под Харитона, мне стоило сразу принять горячую ванну. Вода омывала тело и придавала какое-то спокойствие. Я не помню, как Харитон вообще нас сюда перенес, и когда успел дать приказ слугам подготовить купальни. Мужчина решил вместо привычной ванной опробовать, наконец, помещения, находившиеся на заднем дворе особняка. Высокий забор скрывал нас от посторонних, а кованые решетки отдавались тенями в помещении, в котором горели свечи. За окном пестрел вечер, кровавая пелена прикрыла синий небосклон.
Я уткнулась лбом ему в грудь и так не отплывала. Устала
— Ты красивая, кошка.
— Я знаю, — согласилась без тени скромности.
Он усмехнулся и ловко поднял мой подбородок.