Всевластная судьба ведь предрекла,
Правителям восстановить руины.
Предчувствие паденья в воздухе гоня,
Великим уничтоженным отныне.
— Что происходит? — испуганно пролепетала рядом со мной Фруктовница.
Я с интересом просыпающегося ото сна ребенка оглядывала происходящее. Ощущение, будто только я была неподвижна в суетящейся толчее. Будто конкретно для меня время остановилось, а окружающая действительность, напротив, ускорилась.
Вооруженные даджили в черных масках, открывавших только их глаза, выступили разом, обнажая самширы. Откуда только появились? Иллюзии? Я старалась читать их мысли, но из-за обилия чужих улавливала лишь отрывки сознания, что-то типа «скрыться в тенях». Понятия не имею, о чем это они.
Пульсары все еще плыли над нами, готовые в любой момент напасть. Белые стены осветились красным огнем, я услышала пронзительные крики, стражники напоминали диких зверей, охотившихся на добычу, но преимущество сегодня было на стороне магов. Все будто играло им на руку, и даже багровая пелена, охватившая пространство, лишь помогала усилить влияние одаренных.
Огонь был дикой и беспощадной стихией, и с каждым наступлением стражей, он спускался ниже, словно предупреждая, но те солдаты, кто не внял этому, оказывались немедленно сожжены. Равнодушная и опасная к человеческим страданиям сущность, не замечающая ничего на своем пути и свергающая воинов – оплот безопасности нынешней власти.
Раскрылись порталы, и в отличие от магов, появление которых никто не видел, их собратья, служившие интересам монарха, выходили ровными рядами и приступили к подавлению беспорядков. Тучи сгустились над огненным небом и полился дождь, нейтрализовавший силу мятежников. Удовлетворишь, магическая стража вытащила мечи. Началось побоище.
Защита Реневальда заискрилась, скрыть это не удалось, поэтому очередной мишенью для прибывших императорских пешек стала я. Я ухмылялась им в лицо, зная, что могу натравить друга на друга и брата на брата, но одновременно на всех моего влияния уж точно не хватало. Провинция загудела. Это была западня для обычных людей: с одной стороны озлобленные даджили, с другой, стражники, служащие регенту. Острия самширов против лезвия мечей. А посередине жертвы – постаревшие раньше времени из-за непосильного труда мужчины, истасканные женщины и беззубые старухи. Несколько людей передо мной упали, пробитые арбалетными болтами и умирали они, извиваясь как выброшенные на берег рыбы.
Все произведенные в мою сторону выстрелы рикошетили и улетали куда-то в сторону, иногда задевая каких-то несчастных, однако мне не было до них дела. Я чувствовала себя узницей, вынужденной существовать в этом теле, не предпринимала никаких действий. Смотрела на агонизирующую толпу и понимала, что скоро бунт подавят.
«Чистилище душ, не иначе».
Боль плеснула по позвоночнику огненной рекой и исчезла, будто где-то внутри меня проснулось нечто, что я старалась подавлять.
«Отключить все чувства».
Я не сразу поняла, что то была не ментальная боль, а вполне физическая, и кто-то смог проникнуть через мой щит. Но зато я сразу осознала, кто был человеком, совершившим это. Сопротивляться не было сил, темнота уже одобрительно кивала, и потому я позволила себе нырнуть в спасительные темные воды забвения.
— Зайчонок, просыпайся, — елейным голоском приказали мне.
Уже понимая, кому принадлежит голос, я надела на лицо холодную маску и распахнула глаза.
— В какую же стабильность это стало превращаться, — хмыкнула, стараясь выговаривать каждое слово. Алкоголь все еще давал о себе знать. Я еле привстала и села ровно, пытаясь сохранить хладнокровие. Грегори точно доложили об отъезде Реневальда, раз я незамедлительно оказалась здесь.
— Плохо же тебя защищают, раз так легко взломали защиту, — также хмыкнул Грегори, сидевший напротив и крутящий печатку на пальце.
Взломали защиту Харитона…
— Неужели ты снова решил убить очередную проститутку, чтобы проверить меня? — усмехнулась, закинув ногу на ногу.
— Ну что ты, радость моя, я уже понял, что ты бессердечная сука, — оскалились мне, обнажая ряд ровных белых зубов.