Я смотрела на мужчину прямо, даже чувствуя присутствие другого рядом, не оборачивалась, хотя пристальный алый взгляд раздевал, разрывал кожу и рассматривал внутренности, выворачивая их наизнанку.
— Даниэль, она знает, что ты здесь, убери иллюзию, — хмыкнул Грегори, подмигнув в сторону, где стоял стеклянный стеллаж с коллекционными спиртными напитками.
Огненные всполохи прошлись по помещению, развеивая иллюзию Карателя. Сегодня он был одет практически обычно, без маски, скрывавшей лицо, и капюшона. Черная рубашка, такого же цвета брюки, заправленные в высокие сапоги, и волосы, собранные в низкий хвост. Несмотря на атрибуты, делавшие его похожим на обычного человека, Даниэль Дисад таковым не являлся, и я знала, на что он был способен.
— Молись богу, Сильвия.
— А ты убирайся к дьяволу.
Он действительно был слугой дьявола, демоном, служившим интересам тьмы.
— Ты его чувствуешь, да? — Грегори с интересом подался вперед.
— А как же? — ответила вопросом на вопрос.
— Хорошо развитая интуиция или взращенный страх? — он повторил мои интонации.
— Инстинкт самосохранения как вариант? — продолжила играть.
Вошли слуги. Теперь я смогла осмотреть помещение и узнала личный кабинет Грегори в катарском особняке. Вкус у него считался весьма изысканным и больше тяготел к имперскому, нежели к дайидскому. Не было типичного орнамента, огромного количества ковров, во всем превалировали легкость и изящность лепнины. В доли секунды оценив обстановку, снова посмотрела на маркиза.
— «Союз спасения» ликвидирован. Полностью, — бросил, едва челядь покинула комнату. Взгляд стал далеким от радушного. Поза, напротив, расслабленной. — Я жду от тебя объяснений, как же это произошло?
«Союз спасения», по словам Реневальда, была бельмом на глазу. Помимо того, что она активно мешала пропагандистской деятельности теневой части «Кардинала», так еще осмелилась выступить против эрцгерцога в открытую. На днях фракция распалась. Когда лорд Реневальд выдвинул обвинения о покушении на свою жизнь, лорд-советник нынешнего мехди (прим. правитель – так называют всех правителей Дайида) Дайида Исмандеса свидетельствовал против фракции и помог уничтожить ее.
Я подозревала, что сам Исмандес участвовал в покушении на лорда-советника, желая подставить Реневальда, но если бы сейчас он заступился за фракцию, попал бы под обвинение, что послужило бы началом войны. Реневальд все равно оставался опасной фигурой на игровой доске, а регент опасался, что остальные государства в попытках забрать кусок территорий разваливающейся империи захотели бы также вступить в битву и помочь Льву.
Но если бы было доказано совершение убийства Реневальдом, обвинения уже выдвинул бы сам мехди, и тогда, чтобы не начать войну, регент, ныне находящийся в весьма неустойчивом положении, вынужден был бы отдать тем желаемые территории. В общем, Рассветная в любом случае пала бы, но, если Исмандес подтвердил свое участие в покушении, была вероятность, что пал бы и Дайид.
— Фракция, участники которой и начали поставки рабов, насколько я помню, — легкомысленно ответила, просчитывая потенциальные разветвления данного диалога. — Так, значит, их больше нет? — честно, я старалась без издевки, но не смогла проконтролировать себя. Где-то во мне из-за этого действия хихикающим смехом зашлась девочка Сильвия, отец которой когда-то продал ее в рабство.
Мне почудилось, что мозги стали жидкими и начали перемещаться в черепе, скручиваясь водянистыми жгутами. Распахнула шире глаза и еле совершила вдох.
— Нравится, зайчонок? — слова полны яда.
— Ч-ч-что это? — мой голос напоминал змеиное шипение.
— Новый вид ментального вмешательства, связанный со стихийными мутациями. Понравился эффект? Если я не сдержусь, Сильвия, превращу твой мозг в кашу. Помнишь те заведения для душевнобольных, куда я тебя часто водил? Хочешь стать их такой же, как их обитатели?
Страх и гнев неразлучны, но первый гораздо сильнее впитывается в душу, он выступает в качества инстинкта самосохранения и вынуждает сдаться, вынуждает отойти назад. Что может быть хуже, чем чувствовать себя такой…человеческой?
— Не хочу, — ответила приглушенно.
— Не хочу кто? — поддели меня иронично.