– Чего растрезвонились, герцогиня нынче не принимает.
У Чижова, вылезшего из кареты, от удивления отвалилась челюсть.
– Какая, к хренам, герцогиня? Я здесь хозяин, герцог Чижанх-Меларх.
Стражник на стене захрюкал от смеха:
– Ишшо один самозванец. Да когда вы кончитесь, покоя от вас нет!
Вене надоело пустое препирательство, и он взял солдата под ментальный контроль. Через пять минут створки ворот открылись. Отрядик въехал во двор замка, ощетинившись колюще-режущими предметами. Отовсюду бежал местный гарнизон, застегивая на ходу латы и перевязи мечей. Саглах обратился к краснорожему:
– А сгоняй-ка, милейший, за герцогиней, посмотрим на вашу хозяйку. Может, и в живых оставим, – пробормотал он вполголоса. Подскочившие близко солдаты нахмурились, ладони сомкнулись на оружии.
В дело вступил землянин. Подчинить местных стражников для мага-менталиста – секундное дело. Подозвав офицера, приказал тому увести лишних в казарму, а самому возвратиться и ждать указаний.
Наконец объявилась «герцогиня» с толпой слуг и приживалок, усатый стражник тащил стул с высокой спинкой, подозрительно смахивающий на трон. «Герцогиня» с презрительной гримаской на потасканном лице соизволила хлопнуться на стул, поставленный посреди крыльца. «Мегера, стерва во всей красе, – определил Веня, – даже ментоскопирование не нужно». У дамочки к тому же оказался довольно мерзкий скрипучий голос.
– Кто такие? Кто вам позволил врываться в мой замок? Повесить однозначно, но сначала всех в камеру пыток. – При этих словах ноздри ее затрепетали от предвкушения. – Иларх, исполнять! Кстати, где твои солдаты?
Землянин рассвирепел:
– Ты, сучка, выкладывай, рассказывай без утайки, по какому праву уселась задницей на герцогский трон. – Слегка двинув дамочке по мозгам, Веня пристроился на подножку кареты, с интересом ожидая результата.
С «герцогини» мигом слетела спесь, и она, давясь слезами, поведала свою историю. Графиня Лима Жаурх действительно состояла в дальнем родстве с казненным герцогом Мелархом. Она была его двоюродной племянницей – единственной оставшейся в живых из клана Мелархов, поскольку ее мизерное графство затерялось в глуши лесов, и потому до него чудом не добрались загребущие руки Тайной стражи. Отсидевшись в своей норке и не видя претендентов на герцогство, решила присвоить титул, надеясь, что авось пронесет. Не пронесло.
Свита графини, услышав первые слова признания, срочно отступила и озиралась вокруг в надежде улизнуть куда подальше.
– Саглах, собери домочадцев в кучу и запри где-нибудь. – По знаку десятника два дюжих гвардейца погнали толпу прихлебателей в левое крыло замка. Рядом семенил офицер Иларх, показывающий дорогу. – Вы, графиня, совершили коронное преступление, а потому приговариваетесь к смертной казни через повешение.
Два гвардейца потащили визжащую самозванку к воротам, третий разматывал веревку. Относительно графини Чижов действовал четко по закону – в королевстве Фраорт крайне плохо относились к подобным преступлениям, как, впрочем, и к другим. Придя к власти, Бремор I принялся прямо-таки каленым железом выжигать преступность, причем начал со столицы. Устроив в один из дней генеральный шмон, Тайная стража при поддержке двух гвардейских полков частым гребнем прошлась по окраинам и трущобам. Пойманным ворам и убийцам рубили головы на месте, не заморачиваясь с судами и прочей юридической хренью. Преступный мир содрогнулся от ужаса, случайно оставшиеся в живых порскнули из Нандера, что тараканы. Преступная среда в столице приказала долго жить, на время, естественно.
Человек хуже и страшнее любого зверя, мигом приспосабливается к изменению окружающей среды, а стырить что плохо лежит – это ж первое дело. Бывает, и благородные отцы семейств вставали на скользкую дорожку. Тому две основные причины – жадность и зависть.
Жизнь в замке закипела. После короткого ментального допроса пришлось выгнать половину слуг, а управляющего (предварительно выпотрошив тайник) повесили. Наемные женщины чистили и драили помещения замка – покойная графиня оказалась сущей грязнулей.
Обосновавшись в большой светлой комнатке, Веня послал четверых гвардейцев в город за мебелью и постельными принадлежностями. В конце недели Чижов решил встретиться с подданными, с широкими, так сказать, массами, для чего в Цересх был послан Саглах с двумя гвардейцами – подготовить встречу. На другой день городская площадь оказалась переполненной – горожане, волнуясь, ждали своего нового повелителя. В толпе рождались самые нелепые слухи о личности герцога и его планах. Но все сходились в одном – графиня понесла заслуженное наказание. От жадности драла такие налоги, что многие почтенные люди разорялись, попадая в кабалу. Ремесла глохли, торговлишка еле-еле теплилась, доходы города упали в несколько раз. Потому смену власти встретили с воодушевлением и надеждой на светлое будущее. Наконец двери ратуши раскрылись, и оттуда вышел сам герцог в сопровождении охраны, за ними потянулись местные чиновники во главе с городским головой. Герцог легко взбежал на отстроенную за ночь трибуну, украшенную незнакомым гербом, и поднял руку. Шум на площади стал быстро стихать. Говорил Веня короткими рублеными фразами, его речь, усиленная магически, разносилась по всему городу. Народ, заслушавшись герцога, потихоньку офигевал – если из того, что обещал властитель, сбудется хотя бы половина, то наступит рай для всех граждан, проживающих в герцогстве Меларх. Первым же указом землянин завоевал сердца подданных – он снизил налог до двадцати процентов с дохода. Малоимущие и инвалиды от него освобождались. В перспективе Чижов пообещал открыть школы и больницы, а также – неслыханное дело – банки. Кроме того, создать гильдии купцов и ремесленников, не забыл он и о наемниках. Свою речь герцог закончил эффектно: