Ахерон – неслыханное дело – покинул свою «берлогу»-башню и приехал с деловым визитом к Вене в столичную усадьбу. С их последней встречи прошло два месяца с небольшим. Герцог встретил Учителя с распростертыми объятиями.
– Слава Творцу, что вы нас посетили! У меня предлог побездельничать, – пояснил он Ахерону.
– Да, вид у тебя неважный, глаза вон красные.
– Угу, зарылся в манускрипты, словно крот, пока, к сожалению, безрезультатно.
– Мальчик мой, прикажи слугам накрывать праздничный стол. – Ахерон достал из наплечной сумки короткий тубус и подал пенал бывшему Главному магу.
У Вени задрожали руки. На немой вопрос Учитель кивнул:
– Здесь манускрипт Древних, в нем детально описан переход в иномирье. С тебя причитается, – и Ахерон весело подмигнул Чижову.
Тот от переполнивших чувств исполнил смесь джиги с цыганочкой, не забыв издать клич индейцев. На дикие вопли в зал прибежала жена.
– Искра, у нас праздник, прикажи накрыть стол на веранде.
Ахерон радостно поприветствовал герцогиню, и она умчалась организовывать пиршество.
Хозяин пригласил почетного гостя в кабинет, где старый маг, причмокивая, дегустировал элитное вино, а Чижов углубился в перевод манускрипта Древних.
– Венх, извини за вопрос, как семья восприняла твой уход?
– Трагедия, – буркнул Веня, не отрываясь от пергамента.
– Понятненько, – и Ахерон продолжил накачиваться виноградным алкоголем.
В дверь деликатно постучали. Дворецкий доложил:
– Стол накрыт, Ваше сиятельство.
– Учитель, пойдемте, обмоем ваше открытие, – пригласил Веня, запирая сейф с драгоценным свитком.
В этот день Ахерон с Чижовым не применяли магического отрезвления и нажрались до поросячьего визга. Слуги отнесли уставшего гостя в спальню левого крыла дворца – семья обитала в правом.
Подготовка к отбытию герцога Чижанха неожиданно заняла много времени. Нет, сам он мог отправиться хоть сейчас, но ведь предстояло пересечь океан, а это не комар чихнул. К плаванию готовили три судна – два военных корвета и быстроходный клипер. Император без охранения Чижова не отпускал. Веня в свободное время делал мощные артефакты из драгкамней, на все случаи жизни, не забыл и накопители Силы, их наклепал аж четыре штуки. По совету Ахерона в ремесленной слободе землянин у краснодеревщика заказал длинный деревянный ящик под мечи, амуницию, одежду и золото. Ахерон напомнил Чижову, в каком виде тот перенесся сюда. Полуголым, в обгорелых опорках и без оружия, а деревянный «грибок» уцелел.
– Вот и прячь все ценное в деревянное вместилище – целее будет.
Веня не протестовал, Учитель был прав. С собой брал два парных меча и «убийцу магов», одежду в стиле милитари, сапоги из отлично выделанной кожи, теплый суконный плащ, пятьсот золотых империалов, мешочек крупных бриллиантов, артефакты в виде перстней и кулонов, ну и бытовые мелочи – котелок, ложку, кружку и т. д. И, конечно, легкий парусиновый рюкзак под весь перечисленный скарб. Искорка перед разлукой выжимала из мужа все соки, ему даже пришлось прибегнуть к магии для восстановления сил. Перед самым отплытием она пришла в себя, видимо, осознав, что впрок ласкать любимого мужчину бессмысленно.
За два дня до отплытия герцог Чижанх пригласил на обед самых близких людей. Кроме тестя присутствовали сыновья Артур с Антоном (с женами), Ахерон и Шойнах, начальник охраны. За столом оказалась императорская чета – Бремор I с супругой (они прибыли инкогнито, без свиты, под негласной охраной Тайной канцелярии). Веселым пиршество не получилось – почти все знали: герцог Чижанх уходит навсегда. Искра, та вообще больше часа не сидела, извинилась перед императорской четой и удалилась, старательно пряча влажные глаза. В итоге пир получился скомканным и на удивление трезвым. После отъезда августейших супругов потихоньку стали откланиваться и другие гости. Народ оказался понятливый – герцогу Чижанху нужно остаться с супругой наедине.
Эти два дня Веня запомнит на всю жизнь – душа разрывалась на части, оставлять навсегда любимую женщину, причем добровольно – да не дай бог кому такое пережить. Из спальни супруги почти не выходили – любили и ласкали друг друга неистово и взахлеб. Веня чуть было не поддался слабости остаться здесь, с ненаглядной Искоркой, но потом опомнился. Ушел бы в любом случае, раньше ли, позже ли, только лишний раз нервы измотал бы себе и близким.