– Караул, в ружье! – заорал он сиплым фальцетом. – Арестовать нарушителя. – Тут его голос предательски дал петуха, лейтенантик заперхал, закашлялся и замолк.
Солдаты растерянно сгрудились в углу тесного помещения, приказ выполнять – себе дороже. Офицер решительно выдернул из кобуры внушительных размеров пистолет и попробовал сам навести порядок.
– Стоять, лежать, стрелять буду. – Ствол в его дрожащей руке ходил ходуном.
– Ну это вряд ли, – поморщился Веня и неуловимым движением вырвал пистолет у перевозбужденного офицера. – Веди к начальству, аника-воин.
Лейтенант послушно повернулся через левое плечо и потопал на выход, Чижов зашагал следом. Идти пришлось недолго, пересекли плац – и вот он, вход в подземный бункер – основные помещения находились глубоко под землей. Опустившись на лифте, пошли слабо освещенным коридором. В штаб попали после долгих препирательств – часовой не хотел открывать бронированную дверь. Сидя в предбаннике, солдат сосредоточенно раскуривал косяк дури, и случайные свидетели ловли кайфа нежелательны. Вене надоели пустопорожние разговоры, пришлось ментально воздействовать на обдолбанного воина. Тот тяжело шел на контакт, но в конце концов дверь открыл. Уловив сладковатый запах конопли, лейтенант коротко без замаха врезал часовому по башке, а потом попинал ногами. Забрав оружие, пригрозил:
– Губой не отделаешься, под суд пойдешь, сволочь.
Здешний начальник, подполковник Карпиченко, сразу не понравился Чижову. Дабы утвердиться в своих подозрениях, тут же прощупал, чем тот дышит. Перед ним предстал махровый ворюга. Карпиченко стал командиром гарнизона случайно – когда грянул Апокалипсис, оказался самым старшим по званию. Раньше служил в должности начальника ВПЧ (вещественно-продовольственной части), где и подворовывал потихоньку. Однако после известных событий развернулся во всю ширь подлой натуры. Подполковник быстро смикитил – продовольствие сейчас все. Сколотив преступную группу из двух прапорщиков и пятерки прикормленных солдат, стали заниматься накоплением халявных богатств. За продукты можно купить многое – так считал Карпиченко и вылезать из богатой норки в ближайшие годы не собирался.
Заставив подполковника собрать офицерский состав на совещание, Чижов по-хозяйски устроился в глубоком кресле, стоящем во главе длинного стола.
– Да, запустите мой БТР на территорию, с водителем предельно вежливое обхождение, он, кстати, сын прежнего начальника полигона.
Дежурный офицер козырнул и исчез. Прибывающие офицеры с недоумением восприняли вопиющий факт: обычно чванливый подполковник, в разговоре закатывающий глаза долу и презрительно цедивший слова сквозь зубы, кардинально поменялся. Совсем другой человек. Лебезя перед незнакомцем, в полупоклоне бегал у торца стола, сдувая несуществующие пылинки. Вене пришлось мысленно пригвоздить Карпиченко к месту. Когда офицеры расположились за столом, а их набралось двадцать с лишним человек, Чижов взял слово:
– Господа офицеры, разрешите представиться – герцог Чижанх, генерал армии, представитель граждан Лазаревского и Вишневки. Прежде чем обсудить с вами сложившуюся ситуацию и планы на будущее, предлагаю послушать подполковника Карпиченко о его неблаговидных делах. Колись, ворюга, – и Веня отдал ментальный приказ.
Подполковник, встав в свой немалый рост и закатив глаза по привычке, стал исповедоваться. Свою преступную деятельность начал после окончания интендантского училища в Н-ской части. Сначала воровал помалу и с большой опаской. Подмазывая нужных чинов, рос в званиях, а затем в результате блестящей аферы попал на хлебное место, сюда. Вот тут-то Карпиченко развернулся по-настоящему – докатился до торговли оружием с разными абреками. В преступную группу входили два прапорщика – Рубан и Иванов, а также пять сержантов. Подделывали счета-фактуры и прочую документацию, продукты воровали тоннами, не брезговали и обмундированием. По мере чистосердечного признания обстановка в зале совещания накалилась до предела. «Шкура» и «сука драная» – это самые безобидные эпитеты, которыми офицеры награждали подполковника.
– Тише, господа, тише, – успокаивал их Чижов.
– Вот ведь падла какая, – прошипел сидевший неподалеку капитан. – Нам пайки на треть урезал, а семьям наполовину.
– Итак, подведем итоги. Садитесь, обвиняемый. Предлагаю арестовать всю банду и расстрелять, – предложил Веня. Среди офицеров пронесся невнятный ропот. – Господа, вы, видимо, не до конца оцениваете обстановку, что положено за подобные преступления в военное время? Правильно, высшая мера. Мирное соглашение с нами никто не заключал, а потому приговор – расстрел. – Чижов начисто проигнорировал тот факт, что мир заключать практически не с кем.