Карета, полная мильонов, довезла наших путешественников до заветной рощи, где четыре рослых гвардейца, выделенных в охрану, перегрузили деньги в БТР. Вскоре карета и четверо всадников умчались в сторону Парижа, а Чижов с Сергеем покатили в Кале…
Минуло двенадцать лет. На военной адмиралтейской верфи, в предместьях бывшего города Квебек, а ныне Ростова, кипела работа. В бешеном, чуть ли не авральном режиме достраивался броненосец «Ахерон I» – корабль новейшей конструкции. Обшитые бронзовыми листами борта красили шаровой серой краской, что, по мнению старого мастера-корабела, голландца Петера Ренсена, есть вопиющее безобразие. Ренсен, сидя на чурбачке, попыхивал трубкой, любовался и гордился (чего уж там) творением своих рук. Сам герцог Чижанх назначил его вторым лицом, то бишь заместителем начальника верфи полковника Самойлова. Все производство лежало на его плечах, но Ренсен не жаловался – должность хоть и хлопотная, да почетная. Не говоря уже о денежном довольствии. У себя в Амстердаме он получал в разы меньше, а о том, что Петер узнал за десяток с лишним лет работы с русскими, не узнал бы и за несколько жизней. Голландец для своего времени был человеком весьма образованным, говорил на нескольких языках, читал карты, знал математику и, имея острый ум, четко осознавал – на его глазах творится история. Зарождается новое государство. Он невольно покрутил головой в восхищении, вспоминая появление здесь себя с семейством и сотню товарищей-корабелов. Объявившиеся на рейде Амстердама чужие корабли не вызвали у народа особого интереса. Их сотни приплывают и уплывают ежедневно, что, на каждый пялиться прикажете? И когда на военной верфи появился иноземец при мече явно благородных кровей, ничего не екнуло у Петера Ренсена, некогда. Работать надо. Иноземцем казался сам герцог Чижанх, который сумел за день уговорить несколько артелей подписать с ними договор о найме на десять лет. Кстати, все пункты договора герцог выполнил в точности. И баснословную оплату золотом, и предоставление жилья с земельными участками, и т. д. Почти все забрали на чужбину семьи и не прогадали.
Долго шли до полумифической Северной Америки, затем вдоль побережья на юг, за сорокаградусную отметку широты. Петер находился на флагмане и наблюдал своими глазами – герцог с будущим императором, сидя на мостике за низким столиком, сверяются с картой. Он изловчился и краем глаза увидел, что они рассматривают. Гром небесный, вместо белого пятна территории карта пестрела обозначением городов, поселков, рек и гор. Голландец отскочил, что ужаленный в седалище:
– Свят-свят, Господи Иисусе. Такого не может быть, а оно есть.
Смутные подозрения посетили его тогда, еще на родине, – поразился, с какой легкостью герцог Чижанх завербовал лучших мастеров. Точно, без бесовщины не обошлось.
Наконец многочисленный флот из нескольких сотен вымпелов вошел в залив, на левом берегу которого располагался английский городок-форпост Джеймстаун. Желтоухие не рискнули обстрелять неизвестного могучего противника, но выслали делегацию. Офицер, ее возглавлявший, с ходу заявил:
– Залив и побережье на тысячу миль в обе стороны являются колонией Англии, то есть территорией короля Якова I. А посему извольте убраться из наших вод, да поскорее. – При этом офицер задрал острый подбородок и топнул ногой в нечищеном ботфорте.
На столь наглое требование англичанину популярно объяснили, где русские видели офицера, его родню, короля и Англию в придачу, а затем выдвинули ультиматум: три часа на эвакуацию города, иначе сровняют форпост с землей. Уходить следовало строго на юг – на север до самых льдов русская территория. Англичане на свою голову уперлись рогом, от Джеймстауна остались одни головешки. Понадобилось лишь несколько залпов из орудий чудовищных железных машин. Голландцы от увиденного впали в шок – стрельба велась с расстояния в одну морскую милю, не меньше. Корабелы тоже не пальцем деланные ребята, многие ходили по молодости на разных кораблях, и военных, и купеческих, знали: дальность выстрела пушек – от трехсот шагов до пятисот. Ну осадные орудия чуть поболее, а тут, Святая Бригитта, спаси нас всуе.
За время плавания многие голландцы более-менее усвоили русский язык, особливо матерный, на нем изъяснялись практически без акцента. И когда обратились к артиллеристам, офигели еще больше. Канониры пояснили: нынешняя стрельба – так, семечки, вот морские орудия бьют на 15–20 километров. Корабелы не поверили, и зря. Буквально через несколько месяцев убедились – русские не врут. Несколько морских орудий установили на площадках башен по периметру вновь отстроенного городка. По окончании строительства герцог произнес весьма загадочную фразу: