– Какой кошмар, – пробурчала себе под нос.
– Именно, но вчера было весело, – подтвердила Кимали, – Нас не слышал только глухой, мы так смеялись и шутили. А еще, кое-кого так сильно шатало, что Дэянар лишился пару ваз и трех статуэток.
– Извините, я просто раньше ни разу не пила, – тихо, елейным ангельским голосом проговорила, кто бы мог подумать, Зана.
Я открыла рот. На моем лице была гамма эмоций, я настолько не ожидала от девушки такого поведения, что на миг лишилась дара речи.
– Эй, ты чего? – пихнула меня Тара, – Ты же сама ее вчера в мушкетёры посвящала.
– В кого? Я?
Мой писк вряд ли могли назвать голосом.
– Ну да. Мы сначала, вместо комнаты учредителя, попали в кладовку, где ты нашла сервелат. И вот этой самой палкой колбасины, ты Зану и посвящала, а потом и нас всех, – продолжала шокировать меня Кьяра, – Объясняя это тем, что в лабиринте нам нужно держаться вместе и быть одной командой.
– Потом, мы все же попали в комнату Дэянара. Я по запаху ее нашла, и мы дружно ввалились.
Тут Кимали почесала голову и продолжила:
– Странно, что никто из нас не догадался проверить, на месте ли мужчина или нет.
Я застонала.
– Да нет, все нормально, его не было, – успокоила меня рыжая, – Мы сразу нашли шкаф, достали двое, на выбор. Одни нацепили тебе на голову, как корону, это же твое задание, а вторые я надела на себя как шорты. Больяру мы поставили следить за коридором. И вроде все было нормально, пока из ванной комнаты не вышел Дэянар.
У меня возобновился приступ икоты.
– Ну а дальше паника.
Лисичка рассказывала, улыбаясь, а мне становилось только хуже.
– Девочки выбежали в коридор, подхватив там Больяру. Мы же с тобой рванули к балкону. Я спрыгнула сразу, а ты вначале притормозила, потом спросила у меня, точно ли я тебя поймаю. Но, не дождавшись ответа, перелезла через перила и уже собралась прыгать, как тебе на голову слезли труселя, загородив обзор. Нога поскользнулась, и ты уцепилась рукой за перила. Потом я услышала треск…
– Моих ногтей, – перебила рыжую я.
– Наверное. И ты грохнулась, только не на меня, а на бетонную статую хранителя. Хорошо, что этаж был вторым, а статуя высокой. Я успела тебя подловить, когда ты скользила уже по торсу бетонного мужчины. Но даже тогда ты умудрилась дернуться и заехать мне пяткой в глаз.
Меня можно было выносить. Я смотрела на всех девушек сквозь пальцы, мне было ужасно стыдно. Но девушки не хотели останавливаться.
– Ты представь, – начала Кьяра, – Вываливаемся мы на улицу и видим картину: бежит Кимали, неся тебя на руках. У одной на голове белоснежные труселя, а у второй, шорты в цветочек. Прям, молодожены. Мы со смеху попадали от такой картины.
– А потом все пошли спать? – с надеждой спросила я.
– Нет, – хором мне ответили девушки.
– Потом мы закрылись в гостиной, чтобы Дэянар не пришел, – со смехом продолжила Тара, – Вино закончилось, слуги отказались нести еще, объяснив это указанием учредителя. Мы очень сильно расстроились. И продолжили играть в фанты. Тебе выпало задание, признаться в любви статуе, на которой ты висла.
Тут я облегченно вздохнула. Ерунда. Кто так не делал. Самое легкое задание.
– Не спеши, – притормозила меня Кимали, – статуя то была хранителя. А они все прекрасно слышат и видят.
Мое поднявшееся настроение, бухнуло обратно.
– Так вот, – продолжила лисичка, – стоишь ты такая, около хранителя, душу изливаешь, в любви признаешься. А главное, жалишься на вино, которое кончилось. И на учредителя не сознательного, который не разрешает девушкам расслабиться.
– И тут мы все были в шоке, – продолжила Кьяра, – Парк озарило вспышкой, и рядом с нами встал мужчина. Потом мы узнали, что это хранитель Николай, наш, с Земли. И это ты ему в лобызаниях клялась. Он осмотрел нашу компанию, хмыкнул и спросил, чего бы нам на данный момент хотелось. И ты такая, «О, моя бабушка такую самогонку делает, что наутро и голова не болит, и состояние лучше прежнего». Хранитель исчез и через пару минут вернулся с двумя бутылками, вручил тебе, ты от счастья повисла у него на шее, чмокнула и с криком «ура, гуляем», отправилась обратно в гостиную. Там мы их и приговорили, но уже без приключений. Нас просто не выпускали никуда, заперли. А когда мы уснули, перенесли по комнатам.