– Ничего, всё может быть, не переживай так. Главное, что ты его увидела.
– Вы все видите?
Мой голос был тихим и безэмоциональным.
– Я – да, но больше никто. Ты все сделала правильно, не переживай.
Я понимала, что мужчина меня успокаивает, но ни верить ему у меня не было причин.
Вроде все правильно, я же чувствую любовь и тоску, они наполняют меня. И картинка четкая. Попыталась пропустить через себя эти чувства и вспомнила, как все начиналось. С симпатии и интереса. Покатала эти эмоции по сознанию и камень, неожиданно для меня, мигнул картинкой, показывая мне лицо Дэянара. Секунда, но ее мне хватило, чтобы увидеть уставшее лицо, расстроенный вид и сбитые костяшки пальцев. Секунда, и его глаза встретились со мной.
До меня долетело:
– Вера!
Я, вздрогнула и села на попу рядом с камнем. Картинка тут же пропала.
– А вот это уже интересней.
Наралон помог мне встать.
– Интерес, причем взаимный. Ты его услышала, я прав?
– Д-да, – не веря в происходящее, еле проговорила я.
– Кто следующий? – произнёс лысик.
– Можно мне? – спросила у всех Кьяра, – Я маму хочу проведать. Она болела, когда я пропала.
Мы все кивнули и девушка, подойдя к камню замерла. Мгновение, и из глаз Кьяры потекли слезы. Я испугалась, первая мысль, которая пришла мне в голову, вдруг с ее мамой что-то случилось? Но позже я поняла, что девушка разговаривает. Голосов слышно не было, но я видела, как губы ее шевелились.
– Вот это, – сказал Наралон, – искрение материнские чувства.
Камень потух, давая понять, что переговоры закончились.
Волчица рядом откашлялась:
– Я бы хотела поговорить с отцом. Или кто-то хочет сейчас пойти?
Мы подпихнули Боль к камню.
– Какая разница кто первый, а кто последний? – провозгласила Тара.
– Ага, все равно все там будем.
Смешок Кимали и нас заставил улыбнуться.
– Ким, это совсем не из той оперы, – я уже не сдерживая смех.
– Поговорим все. Так чего переживать? – внесла ясность наша заучка.
Волчицы не было довольно долго. Мы начали переживать за девушку. Вдруг, ей не удается связаться ни с кем.
Я перевела взгляд на Наралона, он кивнул, давая понять, что все хорошо. И после этого, я заметила, что мне стало легче на душе. Все же, я искренне переживаю за всех этих девочек. Или это испытания и опасность нас так сблизили, или просто мы сами потянулись своими характерами и душами, не знаю. Знаю только то, что я искренне буду скучать по всем, определенно. Особенно, по моей рыжей бестии. На Земле у меня не было лучшей подруги, которая могла бы наставить меня на путь истинный, дать затрещину, если пошла не в ту степь. С которой можно было бы до конца быть собой. Я всегда по-доброму завидовала девочкам, которые пронесли свою дружбу через года и не натыкались на подводные камни женской зависти и ревности. Это очень редкое явление, я вам скажу. Но с Кимали я не боюсь быть собой. Ведь я знаю, что она не станет за спиной говорить про мои недостатки. А зачем? Она скажет их мне в лицо, и мы вместе поржем над ними. Лисичка не уведет моего мужа, бесхвостые ее мало интересуют, да и вкусы у нас разные, ну и принципы имеются, разумеется. Если задуматься, то получается, что подруга для меня нашлась только в другом мире. Это ж на сколько я особенной оказалась, в придурковатую сторону.
Мои мысли прервало возвращение волчицы. Девушка была расстроенной. Мы подбежали к ней, чтобы обнять, мало ли, что там произошло.
– Болька, всё хорошо?
Мой голос слился со всеми. Не я одна переживала за волчицу.
– Да, всё очень ожидаемо, но от этого легче не становится.
Девушка ответила, смотря на камень перед собой.
– Расскажешь? Или будешь одна, на своих плечиках вывозить? – зная, как трудно бывает порой справиться с проблемами в одиночку, спросила я.
– Да что рассказывать? Отца я увидела, даже услышала, он тренирует молодняк. А вот мать…, – девушка горько вздохнула.
Мы обняли ее и пытались передать все наше тепло и поддержку, ей оно было так необходимо сейчас.
– Идите, – произнесла еле слышно Боль, – Кто там следующий?