– Ты дал клятву, призрак, только поэтому я тебе скажу, – эльф вздохнул, – Да, мы темные. Сколько нас не спрашивай, не отвечу?
– Мг, значит, ты главный, среди оставшихся. Это хорошо, – задумчиво проговорил дракон, – Тогда я знаю, куда нам обязательно нужно зайти по дороге.
– Мы не можем отклоняться от пути, – твердо произнес темный.
Мужчина аж с места привстал, тем самым показывая, что не поменяет свое мнения.
– Поверь, – усмехнулся Канор, – ты мне еще спасибо скажешь. Эх, – взлетел призрак, – пойду, окрестности осмотрю, а вы, – он обвел всех нас взглядом, – ложитесь спать. Вставать будем рано утром, до рассвета, чтобы я вас смог довести до места.
– А с рассветом что? Ты испаришься? – с детским беспокойством отозвалась Кьяра.
– При свете солнца мой дух засыпает. Но так как у вас есть моя часть, я все это время буду рядом с вами и, когда солнце зайдет, снова появлюсь. Бодрый, веселый и жизнерадостный. Если вас, конечно, за это время не поубивают. Жаль только, что днем я никак не смогу вам помочь и предупредить об опасности.
Дракон смотрел вдаль, было видно, что его расстраивает его призрачное состояние, хоть он всячески и пытается скрывать это.
– Но мы же до этого как-то справлялись, без тебя, – возразил Гарсэлл, – и сейчас справимся.
Хорали поддержал мужчину за руку и покачал головой:
– Ты не прав. Нам неплохо помогли, показав другой путь, а то плавали бы сейчас, где в болоте.
Гарсэлл немного покраснел от прямого упрека, но извиняться не стал, только сел подальше, показывая всем видом, как он не доволен.
Мы же махнули призраку, и, доев каждый свою часть ужина, отпарились пристраиваться на ночлег. Девушки устроились на плащах и одежде, а мужчины на траве у костра. Они договорились, что будут по очереди караулить. Оборотницы пытались тоже встать в очередь, но эльфы наотрез отказались от такой затеи и отправили девушек отдыхать. Крутилась я недолго и довольно быстро провалилась в мягкие объятья сна.
Меня кто-то тряс, что-то говорили на ухо, но я напрочь отказывалась открывать глаза. В итоге, меня подняли на руки и усадили на лошадь в полулежащую позу и прищипнули к кому-то, кто сидел сзади меня. Размеренное биение сердца успокаивало, и я провалилась еще в более глубокий сон.
Открыла глаза, когда солнце светило уже довольно высоко. Лошадь мерно покачивалась, только чужие руки бережно держали меня, прижимая к твердой груди. Так, это точно не Кимали. Я резко повернулась, и мои волосы хлестнули Наралона по лицу.
– Ой, – стушевалась я, медленно приходя в себя, – простите. Я просто не ожидала, что проснусь вот так, в чужих объятьях.
Эльф усмехнулся краешком губ.
– Я надеюсь, в вашем мире это не считается за измену? Видя Ваше отношение к этому вопросу, не хотелось бы ставить Вас, Вера, в неловкое положение.
И вроде все правильно говорит, но улыбка на лице темного, заставляла сомневаться в серьезности произносимых слов.
– У кого как, – пожала я плечами, – В моем мире много разных народов, у некоторых, даже взгляд, пущенный на другого, может расцениваться, как измена или приглашение на измену, так сказать.
Наралон скептически прищурил глаза и посмотрел на Кьяру, она как раз проезжала рядом. Девушка сидела сзади Хорали и прекрасно слышала весь наш разговор.
– Да-да, – закивала итальянка, подтверждая мои слова, – она не врет.
– Ну и нравы, – высказал эльф свое отношение к этому вопросу.
– Я так и не поняла, – оглядываясь по сторонам, начала я, – куда дракон пытался нас довести?
– В попу мира, – раздался голос Гарсэлла.
Мужчина хмурился и со скептизом смотрел на каждый куст.
Хорали поднял глаза к небу, видимо, мысленно прося терпения и объяснил:
– Ему совсем немного не хватило времени, но Канор четко указал направление, и мы уже подходим к тому месту. Правда, я пока до сих пор не могу понять, что это за место такое.
И тут мы увидели крыши домов в зарослях. Их окружала высокая трава и покосившиеся заборы. Было видно, что здесь давно никто не живет. Видимо, какое-то осознание пришло и в голову Наралона, потому что мужчина одним рывком отцепив меня и спрыгнув с лошади, побежал к одному из домов. Силой открыл обветшалую дверь и замерев, привалился боком к кривому косяку.