По кислому лицу Гарсэлла было видно, что он-то, как раз, с этим утверждением был не согласен. Не знаю, чем дракон так задел этого лысого?
– Наралон, – обратилась я к мужчине, – мне кажется, что вам лучше не светиться перед этими эльфами. Они могут что-нибудь заподозрить. Когда это свои на своих же нападали? Это как-то странно, Вы не находите? Нас точно станут искать.
Темные задумались. Решение пока не приходило в наши головы, но нужно было спешить, ведь эльфы могли двинуться в путь в любой момент.
– Если мы обратимся в зверей, то Синель может заорать, не узнав нас, – задумчиво, ходя в разные стороны, произнесла Кимали, – Подумает, что мы хотим ее сожрать. А у этих луки вон какие.
– Тогда пойдем так, – отрезала я, – Зеркало есть у кого?
На меня все посмотрели, как на дуру. Ну да, перед смертью нужно выглядеть красиво.
– У меня где-то было в вещах, – посматривая на меня с интересом, сказала Тара, – а тебе зачем?
– На свидание пойду, – фыркнула я, – с Синель. Внимание зайчиком привлечь хочу, чтобы та не испугалась и не заорала.
– Мы будем страховать вас. Близко показываться не станем, – послышался голос Наралона, – Ты права, – обратился он ко мне, – нам нельзя светиться, сильно много внимания привлечем.
Тем временем на совете хранителей.
– Ордан, вот ты скажи мне, – негодовал Николай, – когда мы смирились с тем, что не можем лично помогать девушкам и все дружно пришли к решению найти того, кто сможет присмотреть и защитить их, почему ты предложил именно этого призрака? Ты же лучше нас знаешь, какой он и чем прославился за свою жизнь. Да ты же сам его наказал, оставив душу дракона бродить неприкаянной. Так почему же он?
Хранитель Земли побагровел от злости и непонимания.
– Успокойся, Николай, – примирительно начал хранитель Олтгейна, – все будет хорошо. Канор многое знает.
– Ага, – с упреком поддакнул Николай, – черные ходы, обходы, лазейки, запретные дороги, украденные артефакты и всех бандитских личностей в придачу, – хранитель перевел дух, – Ты такой дороги желаешь нашим девочкам?
– Нашим девочкам? – с удивлением переспросил Геродан, но посмотрев на грозное лицо Николая, поднял руки в защищающемся жесте, – Ладно – ладно, как скажешь.
– Я решил дать ему шанс, – выдохнув, произнес Ордан, – Он много кому должен, долги понемногу съедают его душу. Захочет жить, исправится.
– Жить? – неверующе переспросил хранитель Реймонфола, мира оборотней, – Если ты даже и сделаешь это, его хватит максимум на день. Почти каждый, кто знает этого дракона, хочет его убить. И заслуженно, я вам скажу.
– Я полностью согласен с Героданом, – воскликнул Николай, – Это ж нужно было додуматься, попортить дочь вождя серебряных драконов в день ее свадьбы. А на обратном пути, захватить артефакт единения драконьей ипостаси с человеческой. У них до сих пор молодняк с нестабильным превращением летает. То в полете в человека обратятся, то в постели с девой – драконом.
– Кстати, а где сейчас этот артефакт? – спросил хранитель Реймонфола.
– В пещерах огненных драконов, – почесав бороду, ответил хранитель Олтгейна, – Они неплохо заплатили Канору за этот артефакт.
– Контрабандист-барыга, – хрустя пальцами, подытожил Николай, – Вот что полезного он может сделать для девочек? Единственный плюс: он бестелесный и красть уже не может, да и портить тоже.
На лице у хранителя заиграла зловещая улыбка.
– Я надеюсь, – начал Ордан, – что Канор проведет их кротчайшими тропками и присмотрит, чтобы девушкам ничего не угрожало.
– Так днем же его все равно нет, – поднял в удивлении бровь Геродан.
– Днем они и сами справляются.
Ордан сцепил пальцы и положил на них подбородок. – Вот ночью, это совсем другое дело. Чистое везение, что они ни разу не набрели на нежить в своем походе.
Хранитель задумался и сквозь пелену мыслей заговорил:
– Сделали мы с вами медвежью услугу.
– Ты это сейчас о чем, – подскочил с места Николай.
– Это я об артефактах, которые защищали наших хрупких дев в лабиринте.